– У нас немного другие планы, – усмехнулся уголком рта Юалд. – Увидимся завтра.
Никто, конечно, не собирался нас останавливать. Вопросов тоже не задавали, да и так всё было понятно. Мы вернулись домой, где я, трепеща, достала подаренное дизайнером платье. Я всего однажды на него посмотрела, и ещё ни разу не мерила, но знала сразу, что сядет оно замечательно и без подгонок.
Наряд был достаточно откровенным – с глубоким треугольным вырезом, полупрозрачный, с лёгкими завязками на плечах, похожими на крылья. К нему у меня нашлась серебряная диадема с веточками папоротника и хрустальными бусинами, и серебряный браслет затейливого плетения. Я надела тончайшее телесного цвета бельё, распустила и причесала волосы, обновив их с помощью специального спрея.
Это был самый свободный образ из трёх. Я пробежала босиком по террасе, чувствуя, как колышется лёгкий, словно ветер, подол. Потом, сдерживая радость, обула серебряные балетки, и вошла в гостиную, где возле окна стоял Юалд. Капитан медленно обернулся. На нём уже не было пиджака, и белая рубашка открывала загорелую грудь. Я шагнула ему навстречу, и Юалд взял меня за руку.
– Да, – сказал он негромко, – это платье для меня одного.
Совсем как тогда на Терлионе, он поймал меня в ловушку рук, и прижал к стене своим телом. Кончиками пальцев я погладила его грудь, улыбнулась и поцеловала мужчину в нос.
– Я угадала тебя.
– Да, моя хорошая, но как?
– Про нос мне подсказало сердце, опознать уши помогли мочки и волосы, а ещё запах, исходящий от них, ну а про руки ты сам знаешь – шрам, и мизинец, и глубокая линия жизни.
Юалд поцеловал меня в щёку, губы скользнули к уху.
– А я чувствовал твой трепет, твой запах, и твой частый пульс. И в конце, когда отходил, ты задержала дыхание.
– Верно, – улыбнулась я. – Хотя подожди, ветер не мог помочь тебе обонять меня!
– Мне не нужен ветер, Лера. Я и с завязанными глазами знаю твою особую теплоту. Даже если бы мне предложили узнать тебя по большому пальцу на ноге – я бы справился. – Он мягко коснулся моих губ. – Потому что ты моя. Потому что мы связаны.
Я раскрыла губы, внимая сильным прикосновениям его языка. Мне нравилось, как жадно Юалд сжимает меня в объятьях, нравилось чувствовать его горячие ладони на бёдрах.
– Возможно, ты устала и хочешь остаться?
– Нет. Мы будем отдыхать позже, глубокой ночью. А пока – путешествие.
– Хорошо, – улыбнулся мужчина.
Он надел свой пиджак, и, не застёгиваясь, повёл меня к гаражу. Вскоре мы уже поднялись в небо, и мне совсем не было холодно – защитное поле генерировало оптимальную температуру. Мы некоторое время летели на приличной высоте, к облакам, что уже начинал золотить закат, потом нырнули в густую пелену, чтобы затем увидеть охапки белого золота изнутри, под солнцем. Это было так красиво, что не хотелось ничего говорить, и я только впитывала волшебство душой и сердцем.
Потом Юалд стал снижаться, и мы оказались над длинным пляжем, где стояли рыжеватые изваяния шершавых скал. Я только тогда заметила, что нас преследует маленький летучий робот-камера, который одновременно делал фото и вёл съёмку.
– Юалд, скорчи рожу!
– Будет сделано! – отозвался мужчина, высунув язык и скосив глаза, и я расхохоталась, представив получившееся фото.
– Подожди, давай вместе. Робот, фоткай!
Мы кривлялись старательно, но вскоре были вынуждены остановиться для совсем других фотографий – уж больно красивое попалось место. Грот, заполненный светом, где прорастали из песка дивные серебряные глыбы, словно ждал нас. Юалд резко затормозил, снял меня с трода, и мы, разувшись, пошли по белому, как сахар, песку.
– И снова у меня чувство, что мы здесь бывали. Гляди, какая стена! Ой, а давай на тот камень заберёмся!
У нас получилось невероятное количество самых разных фото – от романтичных и прекрасных, до сумасшедших и смешных. Где мы только не побывали этим вечером! И пещеры смотрели, и на скалы забирались, и по отмелям гуляли. А когда сгустились цветные сумерки, Юалд накинул мне на плечи свой пиджак, и мы, сплетя пальцы, долго смотрели на яркое небо Ибирьи. Мне было сладко и печально, и невероятно хорошо рядом с мужем.
– Мне кажется, будто у меня никогда не было той, прежней жизни, – сказала я, поглаживая его пальцы. – Теперь она словно далёкий, почти забытый сон. Я научилась любить близких сквозь пелену времени – тихо, едва ощутимо. Я могу жить без них, пусть это и ужасно звучит. А вот без тебя, Юалд, не смогу.
– И я без тебя, котёнок, – сказал он. – Иди-ка сюда, ко мне на колени. Всё никак не надышусь тобой, не налюбуюсь.