– Ты полетишь, Лера, – сказал он строго. – Я не хочу, чтобы ты угасала на моих глазах.
– Но я угасну. Я умру от пустоты, без куска души и без сердца, если придётся с тобой расстаться! Не лучше ли уйти так, как суждено?
– Уверен, тебе суждены долгие годы мирной жизни на родной планете.
– Моя родина – Ибирья!
– И Земля тоже.
– А если они врут?
– Нет, малышка. Не врут.
– Откуда такая уверенность?
Юалд вздохнул.
– Эти мармуты из высшей касты. Они просто не умеют лгать. Я знаю, потому что знаком с учёным, которых жил на их планете пять лет. Он – единственный, кому удалось понять общество мармутов изнутри.
– Такого конца просто не может быть, Юалд, – выговорила я. – Всё, что мы создавали, наши чувства, наша семья… Ну не смогу я без тебя, понимаешь?
Мужчина обнял меня, и впервые его ладони были такими прохладными.
– Ты сильная, Лера. Ты справишься. Разве могу я просить тебя остаться, зная, что совсем скоро потеряю? Неужели ты хочешь быть безвольным телом в моих руках?
– Я не хочу причинять тебе боль. Только быть с тобой, делать тебя счастливым…
– Прежде всего, мы должны провести обследования на корабле мармутов. Если они разрешат это, и будут всячески содействовать – значит, им действительно можно доверять. Но нам нужна Норси. Без её помощи не справимся.
– Я готова на всё, только бы найти другой выход!
И мармуты пошли навстречу, пригласили на свой корабль не только нас, но и Норси с Налли. Они всё рассказали и показали, и провели сканирование на собственных аппаратах, которые позволяли увидеть и понять все изъяны моего импланта. Норси, правда, отказывалась верить, что меня непременно нужно отправлять в моё настоящее через Тропу, и не боялась спорить с серьёзным мармутом-врачом, который пытался объяснить ей, что их имплант напрямую взаимодействует со временем и может быть установлен только на определённый срок.
– Всё, что происходит с Лерой – это сигналы опасности. Имплант пытается спасти её, погружая в сон, дать время одуматься до полной перезагрузки. Конечно, мы вытащим его, но сознание Леры, целостность её души останется прежней лишь в том случае, если она вернётся на свою изначальную тропу, к знакомым энергиям.
– Но она потеряет часть души в любом случае! – возмутилась Норси. – Она же потеряет любимого! Вы что, не понимаете этого? Предложите другой выход!
– Не можем.
Тишина неизбежности становилась всё звонче, и я знала, что верным является лишь одно решение. Если останусь – сделаю мучительной жизнь всех, кто мне дорог, но, улетев, я всё равно причиню им боль, пусть мы и будем помнить друг друга живыми.
Вечером мы с Юалдом сидели в спальне, крепко обнявшись. Я больше не сдерживала слёз, он не пытался утешить – понимал, что это бесполезно.
– Итак, мы с Диамом проводим тебя до Тропы, – говорил мужчина. – Отсюда до неё рукой подать, возьмём шаттл. Я хочу убедиться, что мармуты войдут во временной поток и вернуться уже без тебя. Не бойся, уверен, они бы не стали прилетать сюда, думая причинить тебе вред. Они выполнят обещание, позаботятся о твоём будущем.
– Но кто позаботится о тебе? Да и смогу ли я стать своей в позабытом сне?
– Тебя ждёт семья, – напомнил он.
– Ты – моя семья. Я нужна здесь, Юалд! У мамы есть папа, у брата – супруга и ребёнок, все бабушки под присмотром… Мои друзья, уверена, смирятся с потерей, но ты…
– Ты хорошо меня знаешь, – пробормотал мужчина, крепко сжимая мой затылок. – Я и правда не смирюсь никогда. Но если подобный выбор пугает меня, то, что ты можешь погибнуть без души – страшит куда больше. Ты должна вернуться, Лера! – сказал он, беря в ладони моё лицо и заглядывая мне в глаза. – Должна! Сделай это ради себя! Мармуты сказали, что имплант будет работать ещё максимум два месяца, но на Земле ты проживёшь годы…
– Без тебя! – расплакалась я. – Без твоего тепла, без объятий, дыхания и запаха! Разве это жизнь будет? Зачем она мне такая, пустая, бесполезная?
– Я прошу, Лера, – отозвался он, и пальцы дрогнули, – обещай, что найдёшь новый смысл, новую мечту.
– Не могу, – давясь горечью, прошептала я. – Не сейчас. Даже если смирюсь, мне потребуются на это годы!
– И умрёшь одинокой?
– Но верной, любящей! Только так, Юалд. Ни на кого другого я не смогу смотреть, зная твои глаза, твою силу. Прости.
– И ты прости меня за бессилие.
Всю ночь и весь последующий день мы не выпускали друг друга из объятий. Не было работы, иных встреч, ничего и никого, кроме нас. Мы сидели у края утёса, где шумел водопад, сплетя пальцы, и мало говорили. Юалд целовал меня, я ласкала его, снова и снова обретая знакомые черты, ощущая крепость мышц, находя линии шрамов, которые он мог удалить, но оставил. Сейчас он принадлежал мне, а уже завтра мы навсегда расстанемся. Я пыталась придумать хоть какой-то вариант спасения, но знала, что рисковать собой капитан мне не позволит. Он был не из тех, за кого можно умереть добровольно. Юалд бы никогда не попросил меня уйти за ним во мрак. Нет, он желал мне света и тепла, хотя и понимал, что друг без друга мы обречены на голодное и пустое существование.