Мне было трудно. Они-то изо всех сил убеждали себя в том, что столь невероятную историю всё же можно придумать, но я знала истину, и каждый миг переживала как прощальный. Я подарила бабушкам по две картины – одну с красивым пейзажем Ибирьи, другую с портретом всей нашей семьи. Вообще-то я готовила их к дням рождения, но теперь было уже не важно, что праздники предстояли только в конце лета. Я придумала для родственников историю с женихом-иностранцем, к которому уеду жить в Австралию, и, когда мы с бабушкой отправились на прогулку в лес, рассказала ей полувыдуманную историю.
– Но мама с папой не готовы к расставанию от слова совсем. Я хотела спросить твоего совета… Что ты об этом думаешь?
– Ты, кажется, очень сильно любишь его и скучаешь, – сказала бабушка. – И да, ты уже совсем взрослая, и должна отправиться в это путешествие.
– Возможно, я буду редко вас навещать, – пробормотала я обречённо. – Очень редко.
– Главное, чтобы ты была счастлива. Родителям всегда нелегко отпускать детей, но они справятся. Не будешь же ты всю жизнь возле них согреваться! Для каждой женщины, если она того достойна и готова к этому, есть объятья мужчины. Возможно, они не так ласковы, как родительские, но крепки и надёжны.
– Юалд ласков, и нежен, и мне с ним хорошо. Я знаю, он никогда не предаст.
– Значит, не упускай свой шанс! Я всегда знала, что у тебя хватит смелости полюбить иностранца! – Он подмигнула мне, но потом печально улыбнулась: – Хотя мы все будем очень скучать.
– И я буду скучать, бабуль…
Уже перед сном мне пришла в голову идея записать для бабушек послания – как будто сделанные в разные дни. Тэла позволяла менять и фон, и даже образы, и можно было с лёгкостью добиться эффекта временных искажений. Я решила, что так всем будет легче, и всю ночь сидела в сарае, снимая самые разные видео, а в пятницу утром, перед отъездом, долго бродила по нашему участку, касаясь знакомых деревьев, пробуя первую клубнику и укроп. Виталик приехал на дачу без супруги и сына, и тоже отказывался верить, что я просто возьму и улечу. Мне не хотелось переубеждать их, вместо этого я чаще обнимала бабушку и дедушку, и попросила из их запасов некоторые семена. Потом бабуля вручила мне молодой саженец сосны и принялась объяснять, как сажать его, а также отдала некоторые старые снимки, на которых были мои прадедушка и прабабушка, сама бабуля, их с дедушкой свадьба, и молодые мама с папой.
– Давайте сфотографируемся вместе на фоне дома, – попросила я.
Никто не возражал, и снимок получился прекрасным, как раз как я хотела: одно большое объятие. Дедушка даже взял на руки третьего по счёту Мурзика – серого и полосатого, как и два предыдущих кота, а у его ног сел мохнатый пёс Бублик – золотой по окрасу, смахивающий на очень крупную лайку. Словом, в кадре были все, кто мне дорог, кроме второй бабушки. К ней я поехала вечером вместе с Витей, и вернулись в город мы только в субботу утром.
Дел было много, время мчалось. Я собирала вещи, и меня колотило.
– Мам, у меня будут для тебя некоторые инструкции. Вот, смотри, я тут поставила даты, когда каждое видео открывать. Это для бабулей и дедули… ну и для вас.
– Когда ты успела всё это снять?
– Ночью. Давай покажу, как пользоваться.
Мама послушалась, но через несколько минут не выдержала.
– И всё-таки я не верю, Лер, – сказала она.
– Придётся. Не знаю, как мармуты это воспримут, но пойдёмте со мной на пустырь. Уверена, они не причинят вам вреда.
Я не хотела признаваться в своём страхе. Я едва сдерживала слёзы. Последние часы мы провели, сидя на диване вместе и разговаривая обо всём самом важном – но не моём будущем, а о том, что волновало их. И для меня это было правильнее всего, потому что помогло хоть немного собраться. Однако когда за окном начало темнеть, и я увидела оранжево-чёрное небо – их небо – страх снова сковал тело.
– Я оставляю вам всё, кроме умлы и костюма. Они мне ещё пригодятся.
– И сканер здоровья?
– Да, и его тоже. Возможно, когда-нибудь вы поведаете мою историю всем, и эти вещи будут тщательно изучать… Не знаю. Вам решать.
Мы отправились к госпиталю уже под дождём. Над головами посверкивало, и я чувствовала, как растёт недоверие близких. Виталик бормотал что-то насчёт «дьявольской» погоды, мама с папой шли под одним зонтом, а я надела свою косуху и кепку. А если я всё-таки сошла с ума? Если никто не прилетит? Меня тошнило от волнения, ноги заплетались. В сердце было пусто.