Металл под моими пальцами вздрогнул, и по стенам побежали крошечные чешуйки. Корабль будто покрылся мурашками, и это слегка пугало. Я вдруг поняла, в чём особенность Терлиона. На самом деле он состоял из множества маленьких трансформируемых частичек, которые могли менять его форму, размер и цвет. Сжимаясь или раскрываясь, они превращали стены в живое подвижное полотно, которое переливалось, посверкивало, и рождало самые разные текстуры. Зрелище было настолько завораживающее, что я забыла о слезах совершенно.
– Что вы предпочтёте, Валерия? – спросил Ким. – Позвольте мне предложить вам небесно-голубые волны, а, если вам нравится природная тематика, я сделаю ветви и листья.
Он с лёгкостью составлял один рисунок за другим, и мне казалось, что я сама прорастаю вместе с этими странными металлическими деревьями.
– Я могу сделать вашу комнату больше или меньше, Валерия. Возможно, вам бы хотелось послушать живые звуки?
Застывшие зеленоватые деревья под серебристо-голубым небом заполонили невидимые птицы, зажурчал ручей. До меня дошло, что Ким мог определить у меня высокий уровень стресса, и теперь пытался успокоить.
– Благодарю, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Лес мне нравится. Теперь я бы хотела разобрать вещи.
– Хорошего вам отдыха.
Глубоко вдохнув несколько раз, я решила для начала посмотреть сумку, которую мне дала Норси. Было очень уж любопытно, что за стандартный комплект в ней лежал.
Вместо молний я обнаружила что-то вроде магнитных полосок, которые размыкались при определённом нажатии. Внутри всё было сложено в отдельные плотные пакеты, по фактуре совершенно не похожие ни на полиэтилен, ни на целлофан, ни на бумагу. В первом лежала одежда: ещё один белый комбинезон, комплект из футболки, лосин и куртки спортивного типа, тёмно-синего цвета и со вставками из какой-то сетчатой ткани, несколько комплектов белья телесного цвета, что-то вроде пижамы серо-голубого цвета, плотные носки вроде чешек, и ещё несколько пар носков. Белых. Я не смогла сдержать улыбку, хотя, наверное, на корабле вообще не водилось грязи.
Во втором пакете лежала косметичка, а в ней футляр с чем-то вроде расчёски, несколько тюбиков разных цветов, какая-то металлическая коробка, и большая белая пачка. В отдельных пакетах лежало два незнакомых прибора, а ещё невероятно удобные ботинки. Не знаю, как они всё это упихали, сложить вещи обратно, чтобы сумка не раздулась, я не смогла.
Чтобы поднять себе настроение, я решила всё это дело примерить и изучить. Надела спортивный костюм и ботинки, попросила зеркало, и некоторое время разглядывала себя. Всё вместе смотрелось здорово, но мне почему-то вспомнилось любимое белое платье-макси, которое я носила с плетёными босоножками и соломенной шляпой. На даче было хорошо. Там птицы были настоящими, и большие зелёные жуки прятались в бутонах белых роз, а ёжики приходили на крыльцо за молоком...
Я снова надела комбинезон и попыталась разобраться с приборами. Один был похож на сушку для лака – с отверстиями для рук, но совершенно без кнопок. Я решила, что вряд ли мне дали что-то, способное отрезать пальцы, и сунула туда кисти. Штуковина тотчас ожила, засветилась голубым, и предложила мне выбрать программу ухода. В голову пришло только «стандартная», и прибор включил странноватую тихую музыку. Пальцы мои были надёжно зафиксированы, и сначала штука сделала что-то вроде точечного массажа, действующего расслабляюще. Потом она перешла к процедуре скрабирования, явно что-то сделала с ногтями, сообщила, что у меня повышенная сухость кожи, и устроила пахучую неведомую процедуру. В итоге минут через семь руки мои были прекрасны: с ухоженными ногтями, покрытыми каким-то средством, гладкой кожей, и неведомым чувством подвижности в пальцах.
– Портативный мастер маникюра, – заключила я. – Интересно, а как быть с ногами?
Оказывается, штуковина также могла трансформироваться, и в итоге я ещё и педикюр получила. Правда, как ни командовала, цветной покраски не добилась. Вариант был только прозрачный или бежевый – наверное, всё делалось строго по регламенту.
Я достала из косметички нечто, похожее на расчёску со странной формы зубчиками. Провела ею по волосам, и штука завибрировала, одновременно массируя и охлаждая. Чувство было гораздо круче того, что давал популярный в России массажёр-паучок, похожий на венчик для взбивания крема. Я даже рот открыла, зависнув с поднятой рукой, и устройство запищало, видимо, понукая меня действовать решительнее. После того, как завершила процедуру, я снова погляделась в зеркало: волосы окончательно высохли и лежали так же, как у Норси – гладкой блестящей волной. На ощупь они были волшебными, и я никак не могла перестать теребить пряди.