Второе устройство оказалось системой очистки для кожи лица и тела. Внешне оно напоминало массажёр, но действовало иначе. На некоторые зоны система посоветовала мне выбрать максимально возможную силу воздействия, и это оказалось весьма болезненно. Правда, я очень скоро привыкла к покалываниям, да и результат был потрясающий – даже на локтях кожа стала увлажненной, нежной и бархатистой. Вся процедура заняла полчаса, но мне было не жаль потраченного времени. Очевидно, триане тщательно следили за сохранностью тела, раз для них было привычно брать подобные приборы даже в космос. Будь я физиком, наверное, заинтересовалась бы, с помощью какой энергии мы столь быстро движемся, и что за двигатель стоит на Терлионе, но меня куда больше заботили простые вещи. Кем я, например, стану работать, когда мы доберёмся до Трианы? Что буду делать в огромном мире далёкого будущего без семьи и друзей? Юалд и Норси были невероятно добры, но не станут же они опекать меня вечно!
Я вздохнула и отложила подаренные (или данные на время?) вещи. Теперь стоило разобрать свой чудом спасённый с корабля рюкзак. Я стала доставать по очереди все пакеты, что там лежали. Сначала показались мамины посылки, потом мешок с масляными красками, кистями и палитрой, бирюзовый ежедневник и старая любимая ручка, карандаши и резак, и прочие художественные необходимости. На дне лежали сланцы, пара тряпок, и баночка льняного масла, а во внутреннем кармане плеер с наушниками, накопитель на терабайт со всей моей жизнью, и две семейные фотографии. Взглянуть на них у меня не хватило духу.
Я решила, что вскрою мамины посылки. Всё равно мы всегда делали это вместе. В одном из пакетов оказались два платья для мамы – яркие, на весну. На работе она носила бледные «врачебные» цвета, а в повседневной жизни сияла, и мне всегда нравился её стиль. Во втором пакете была очень красивая белая рубашка-туника, дивный сарафан насыщенного синего цвета и милые джинсовые шорты. Я как-то сразу поняла, что всё это куплено для меня, ведь в начале июня праздновала день рождения, и отложила пакеты, чувствуя, как слёзы снова скапливаются в уголках глаз. Теперь все памятные даты не имели значения, ведь я никогда не смогу отмечать праздники так, как прежде…
Я взялась за последний, самый толстый и тяжёлый пакет, а когда порвала его – расплакалась. Там лежали, замотанные в пупырчатую плёнку, духи. Мама была настоящим парфюмерным маньяком, и очень любила тестировать новые ароматы. Однако был у неё и любимый запах, и я, дрожащими руками открыв большой флакон, глубоко втянула знакомые цветочные ноты. Где ты теперь, мой прекрасный гиацинт? Кто украл мою розу? И как мне сказать гвоздике, что я по-прежнему очень сильно люблю её и буду помнить всегда? Я осторожно положила флакон на место, и открыла остальные три. Скорее всего, один из ароматов предназначался мне, и подарить его должен был папа.
– Я никогда вас не забуду, обещаю.
Платье-рубашка было мятым, но я надела его всё равно. Брызнула на шею и на волосы из яркого флакона, и комнату заполнил аромат ягод.
Я подошла к иллюминатору, и удивилась, не увидев знакомых дымок. Теперь за стеклом спали звёзды, и их мерцающий лёд околдовал меня. Я не могла ни пошевелиться, ни вернуть себя привычную. Текло по щекам, и под солёными каплями всходил жасмин. Я так хорошо помнила его нежные нотки! Мы даже посадили цветок на балконе, и я всегда с нетерпением ждала, когда он распустится… Но время моих воспоминаний мчалось стремительно: отцветали сады, прорастал на холодных камнях тёмный мох. А потом – всё. Пришла зима, и осталась только вуаль голубой ели, что росла у бабушкиного дома…
Я вздрогнула, когда почти бесшумно отворилась дверь, и Юалд вошёл в комнату. Мне хотелось высказать ему, что прежде чем вламываться, нужно всё-таки разрешения спросить, но я не стала. Это я была его гостьей, не наоборот, да и зачем злиться без причины?
– Ким тебе настучал? – проворчала я, утираясь. – Можно как-то настроить его, чтобы не считывал меня?
– Откуда ты знаешь, что он тебя сканирует?
– А иначе почему ты здесь? Мы договорились встретиться за ужином.
Я уставилась в иллюминатор, но мужчина повернул меня к себе, взяв за плечо.
– Ты странно выглядишь, Лера, и ещё более странно пахнешь.
– Такой я была дома – носила платья, душилась, улыбалась. А ещё у меня была толстая коса до пояса, которую эти болваны безжалостно откромсали! Чем им помешали мои волосы? Тем, что своих не водилось? Как это глупо… Глупо и нечестно. Решаешь, не сошла ли я с ума? – я попыталась фыркнуть, но губы дрожали, и получился тихий сердитый звук. – Ну почему я, Юалд? Почему они схватили именно меня? Нет у меня никакого сокрытого дара!