Когда ребята улетели, Юалд обнял меня и поцеловал в плечо.
– Будем надеяться на лучшее. Будем сражаться за достойное будущее для всех достойных людей.
Я поцеловала его в губы.
– Мне хочется верить, что будущее Земли, как и наше, полно надежд и радостных свершений. И что человечество, в конечном итоге, придёт к миру, а не к войне, и осознает любовь как величайшую энергию вселенной, способную поспорить с самим временем. Тогда, наверное, нам не нужны будут космические корабли и импланты.
– Не только любовь, – лукаво улыбнулся Юалд. – Но и мысль, и вдохновение, ведь всё это – части целого. Возможно, в иных параллелях, откуда пришли эти огромные создания, люди уже давно путешествуют благодаря силе своей мысли.
– Скорее всего.
Нам всем многое предстояло, но страх мой постепенно сошёл на нет. Юалд был рядом, друзья нас поддерживали, и впереди ждало куда больше радостей, чем трудностей. Спустя месяц, когда мы с Юалдом отдыхали дома, к утёсу пожаловал заблудший монстр. Без своего хозяина он выглядел жалко, и даже не пытался напасть. Зверь искал еду. Наверное, мы даже могли ею стать, но предпочли парализовать монстра и доставить его на Терлион.
Его изучением занялась Мита, утверждавшая, что подобных чудищ прежде не встречала. Через некоторое время монстра переправили на Триану, где в специальном заведении типа заповедника он провёл остаток своих дней. Впрочем, я не слишком сильно интересовалась судьбой единственного выжившего приспешника. У нас хватало иных исследований – например, отправить глубоководные аппараты в Бездну и найти на дне множество удивительных чудес, которые впоследствии сильно повлияли на развитие Ибирьи. Планета, пусть и не стала похожей на Триану, была для нас прекрасным домом. Именно на ней я впервые встретилась с родителями Юалда и некоторыми другими его родственниками. Здесь же мы принимали гостей с других планет – весть о сражении разлетелась по галактике быстро, и многие расы содружества захотели увидеть Ибирью. Диам всё шутил, что из учёных, воинов и мастеров мы превратились в экскурсоводов, но я ничего не имела против. Правда, когда спустя пару месяцев поток «туристов» не иссяк, пришлось ввести ограничения на въезд инопланетян.
– Вряд ли это поможет, – сказал Юалд. – Диам, придётся просить тебя принять экстренные меры.
– Будет сделано, дружище!
Не зная, что они задумали, я рассмеялась заранее, и вскоре по кольцам пошёл «слушок», что на Ибирье небезопасно. Конечно, особо настырных это не остановило, но жить нам стало спокойнее. Особенно после того, как с Трианы прибыло ещё несколько специалистов, которых лично отобрал генерал.
Что касается Эуара, он, хотя и изменился, был другим собой только на Ибирье, в нашей компании. Для всех остальных миров генерал надевал маску, но, удивительно, он вскоре после событий у Бездны выступил соавтором законопроекта о равных правах для колонистов и коренных триан, а потом участвовал как в боях, так и в мирных переговорах. Генерал Торн прошёл свой интересный путь, на котором, пусть и не сразу, но обрёл особое тепло. Впрочем, это уже совсем другая история. Для нас Эуар всегда был желанным гостем, особенно после того, как мы вернулись с Трианы, и через некоторое время я узнала, что жду первенца. Юалд таскал меня на руках все девять месяцев, а, когда мы вместе преодолели тяготы родов (пусть ничем не осложнённых, но не абсолютно безболезненных) – Эуар стал прилетать чаще. Он привязался к племяннику, хотя первое время пугался младенца и совершенно не умел себя с ним вести. Даже на руки брать отказывался, говоря, что ненароком уронит…
И вот теперь, по прошествии нескольких лет, они трое неразлучны. Юре шесть, и он уже управляет тродом лучше меня, но мне не до полётов – дочка требует к себе внимания, и, в отличие от самостоятельного брата, она в силу возраста (или характера) не хочет надолго оставаться одна. Правда, нянек у нас полным-полно, и даже есть детский сад, потому что Диа и Аорэ, и другие возникшие пары тоже успели обзавестись потомством. Мы по-прежнему устраиваем танцевальные вечера и концерты, и на Ибирье не слишком-то прибавилось людей, но я точно могу сказать, что все живущие здесь счастливы. Юалд, правда, изредка летает на Триану или на короткие миссии, помогая брату разрешать самые разные вопросы – с колонистами в том числе, и дети очень по папе скучают, хотя и ведут себя в его отсутствие послушно. Юра помогает мне с Верой, учит сестру строить башенки, читает ей короткие смешные стишки, бережно носит на руках, и я знаю в эти мгновения, что сын вырастет копией отца – от русых густых волос до морских переменчивых глаз. А вот Вера похожа на меня, правда, природа наградила её помимо чёрных кудрей завораживающей гетерохромией: ярко-синим и ярко-жёлтым глазами, которые к тому же меняют цвет в зависимости от настроения.