– Ты успокойся, Лера, – тихо сказал он, погладив меня по голове. – Обещаю, всё будет хорошо.
– Я хочу домой, – прошептала я, давясь слезами. – Хочу увидеть маму, обнять её и услышать, что это был всего лишь страшный сон. Я хочу увидеть, как папа улыбается, когда я выигрываю у него в шашки. У бабушки больное сердце… С ней наверняка что-то случилось! Если бы только я могла как-то доказать им, что жива и здорова! Мне ничего не нужно – ни супер технологий, ни двухсот лет жизни, ни этих прибамбасов для поддержания красоты! Пусть бы меня налысо побрили, только бы знать, что моя семья не страдает!
– Никто не рискнёт требовать у мармутов вернуть тебя домой. Прости, котёнок. Нам остаётся только надеяться.
– Не нужна мне эта хвалёная надежда! – отозвалась я и разрыдалась.
Юалд обнял меня, прижимая к себе. Я чувствовала, как он поглаживает меня по спине, но от этого становилось только хуже.
– Не надо.
– Чего мне точно не нужно делать – так это отпускать тебя. Можешь кричать, если хочешь.
Я попыталась, но вышло рычание. Мне к тому же хотелось его, такого доброго, от души цапнуть, и было абсолютно не стыдно за эти странные, дурные мысли.
– Капитан, у Валерии опасно высокий уровень… – начал было противно-равнодушный голос, но Юалд сразу осадил его:
– Отвали. Я серьёзно, Ким.
– Это приказ, капитан?
– Да.
Настала тишина, я слышала только свои всхлипы и дыхание Юалда.
– Поставили эту штуку мне назло, – проворчал мужчина. – Лера, ты чего это дрожишь?
– Замёрзла, – обречённо отозвалась я, понимая, что после всех моих выкрутасов он наверняка переменится.
Но Юалд обнял меня крепче, буквально растворил в своих объятьях, и я уткнулась носом мужчине в грудь.
– Ты не одна, Лера. Я с тобой.
– Надолго ли? – прошептала я. – Ты не обязан обо мне заботиться, и я не хочу, чтобы тебя тяготили мои проблемы. Лучше и правда в космос…
– Хочешь, чтобы я тебя выбросил наружу?
– Где взял – туда и верни.
Его тело содрогнулось от смеха.
– Прости, но нет. Видишь ли, я уверен, что ты справишься со своей болью. Хочу, чтобы ты считала меня своим другом.
– А это правда? Мы уже друзья?
– Да.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза, заранее зная, что прочту в них лишь надёжное спокойствие.
– Ты меня сердишь.
– Почему? – усмехнулся мужчина.
– Потому что я не хочу бороться.
– Я буду бороться за нас обоих, а пока что поплачь ещё, маленькая путешественница во времени. Слёзы ведь то немногое, что доказывает твою память.
Не знаю, почему от его слов моя боль усилилась. Я зажмурилась, чувствуя близкий стук чужого сердца, и не понимая, что делать с пудом разрозненных, невнятных чувств.
– Как мне справиться, Юалд?
– Время поможет. Сейчас тебе очень больно, но раны затянутся.
– А ты терял близких?
– Образно выражаясь. Мы с братом были близки, а потом предпочли разные тропы. С тех пор он считает меня нытиком, а я его – бессердечным эгоистом. Наверное, у всех есть болезненные воспоминания, но против них не возведёшь стену. Тебе и сложнее, потому что ничего уже не изменить, и проще, потому что ты можешь плакать. Я вот многое могу изменить, но расплакаться в чьих-то объятьях – нет.
Он и правда говорил со мной как с близким другом, и от этого защемило сердце.
– Искренность – часть современной культуры?
– Она – часть нас. Триане редко когда врут друзьям, но самое сокровенное мы привыкли держать при себе.
– И всё-таки, Юалд, что мне делать дальше?
– Поплакать, успокоиться, попытаться принять своё будущее. Но самое главное – перестань себя винить. Я понимаю, твоей семье было нелегко потерять тебя, но они справятся. Им придётся, как и тебе, научиться с этим жить.
Он мягко сжал руки, лежащие на моей талии, и я почувствовала обволакивающее тепло мужского дыхания возле уха. Теперь мне совсем не хотелось, чтобы Юалд меня отпустил, но, к моему огорчению, он именно это и сделал.
– Пойдём-ка. Уверен, ты ещё от голода такая расстроенная. Три дня на питательных смесях – всякий бы расклеился!
– Что, прямо так идти? – выговорила я.
– Ничего страшного. Если тебе в этом удобно – носи.
– А как же правила?
– Иногда можно и без них обойтись.
– Ким наябедничает.