– Они – это кто?
– Те, которые нас с Земли забрали. Кажется, они называют себя мармутами.
– Ты сошла с ума, – криво усмехнулась я. – Это просто невозможно! Я сильно приложилась головой, и хребтом, видимо, тоже, но чтобы на корабле с пришельцами! Подожди, а где моя коса? Что за чертовщина? Кто меня остриг?!
– Прошу тебя, – отозвалась незнакомка, – потише!
– Ну уж нет! – злобно отозвалась я, пытаясь встать. – Никакого «тише» не будет. Кто в ответе за это безумие?..
– Ты рискуешь быть избитой, – пробормотала она. – Лучше поверь сейчас. Вот, смотри. – Она повернулась, приподнимая огрызки волос, и я увидела у неё на шее плохо зажившую рану. – Здесь вводили имплант. А это, – и она протянула руку, – датчик. Дай правую…
Я послушалась, и с ужасом нащупала внутри запястья какое-то небольшое уплотнение, которое к тому же светилось изнутри зеленоватым светом. С минуту я пыталась осознать происходящее, то убеждая себя, что настоящее просто не может быть правдой, то принимая жуткую реальность всерьёз.
– Боже мой… Боже… Неужели действительно?.. Меня сейчас, кажется, вырвет…
Девушка подхватила меня под локоть и потащила в угловую кабинку.
– Держись за железяки.
Позывы были внятными, но я так и не воспользовалась маленькой раковиной. Отдышалась, умылась, пригладила спутанные пряди, и ещё раз осмотрелась: большая комната с одной прозрачной стеной как в террариуме, упругий серый пол, а всё остальное из металла, и кроме нас по углам ещё несколько неподвижно лежащих фигур.
– Долго ты тут? – посмотрела я на девушку.
– Неделю. Меня поймали в Новосибирске. Тебя как зовут?
– Лера.
– А я Рита. Рада знакомству, и спасибо, что не устроила истерику.
Я попыталась улыбнуться, но губы прыгали.
– А, гляди-ка, очнулась ещё одна шер-леб! – вдруг донёсся до меня чей-то голос.
Я с удивлением поняла, что некто говорит не по-русски, и Рита тихо пояснила:
– Это всё имплант. Он научил нас многим языкам в одно мгновение. По крайней мере, эта из соседней камеры так объяснила.
Я медленно приблизилась к стеклу, и вздрогнула, когда из отсека напротив сверкнули большие зелёные глаза со змеиными зрачками, а после показалась узкая голова существа, похожего на смесь динозавра и ящерицы.
– Не лучше и не хуже прочих, – сказало существо. – Как чувствуешь себя?
– Терпимо, – пробормотала я, пытаясь сообразить, может ли розыгрыш быть таким жестоким и реалистичным. А если это какой-то научный эксперимент?
– Правильно. Нужно терпеть. Тебе сложно придётся, как и прочим человечкам. У вас иммунитет слабый, и тела непрочные.
Нет, это совершенно точно был не сон – слишком сильной была боль, слишком холодно мне было в упругом, серого цвета, комбинезоне.
– Прошу прощения, мне пора, – отозвалась я и отошла вглубь камеры.
– У тебя, скорее всего, температура, – прошептала мне Рита. – У меня тоже так было. Ты лучше отдохни. Тут у двух девочек эти штуки не прижились, гнить начали…
Я осторожно опустилась вдоль стены, тщетно пытаясь найти позу, в которой не будет болеть спина. Ощупала косо прилепленную повязку возле шейного позвонка – и по телу прошла дрожь.
– Не знаешь, что с нами собираются сделать? – спросила я через минуту, решив пока что верить во весь этот кошмар.
– Те существа, мармуты – торговцы, – устало отозвалась Рита. – Они ничего не объясняют, но другие пленницы утверждают, что мы все – товар.
– Подожди-ка, а где мы сейчас? – спохватилась я.
– Летим, – донёсся голос из камеры напротив. – Думаете, станут они надолго задерживаться в вашем вневременье?
– Тебе почём знать? – вдруг сказал кто-то из дальнего отсека. – Ты что, прежде была пилотом или штурманом?
– Горго, – процедила зеленоглазая, похожая на ящерицу, инопланетянка. – Я не с тобой говорю. Бледная хочет знать, сможет ли вернуться на свою планету. – И снова глаза её сверкнули в полумраке. – Не вернёшься. Скорее всего, никогда. Ты просто мясо, поняла? Никого не интересует твоя красота или её отсутствие. Думаешь, тебя купит какой-нибудь арш и будет осыпать драгоценностями? Люди слишком хрупкие для утех. Вот шамранка – другое дело, но от этого не легче. Уж лучше умереть сразу, чем много лет всякий мусор обслуживать.
– И всё-таки у неё есть шанс стать прислужницей, – снова сказал кто-то, и ящерица, наконец, показалась у самого стекла.
Она была высокой, метра под два, зелёной и ребристой, и в похожем на наши комбинезоне, с фигурой, похожей на женскую, но очень узкими «бёдрами».
– Ни у неё, ни у тебя шансов выжить нет, – отрезала она. – И выбрать, как уйдёте, вы тоже не можете. Молитесь своим богам, чтобы даровали вам быструю смерть.