– То есть мы будем продаваться как еда? – сглотнула я.
– Говорят, люди на вкус неплохи, – хищно оскалилась ящерица. – Ну, или как зверушки домашние. Но это если тебе очень повезёт, и какой-нибудь вапсер или мург сжалится.
Я закрыла лицо руками. Вот сейчас проснусь, ещё минутку… И боль пройдёт, и окажется, что меня просто шарахнуло молнией. У стены завозилась ещё одна заключённая, и Рита поспешила к ней. Она говорила девушке почти то же, что мне, но та, в отличие от меня, начала громко рыдать. Она умоляла отпустить её, рвала на себе волосы и в конце концов вскочила, бросившись к стеклу.
– Откройте! Это не смешно! У меня богатый отец, он заплатит!
Блондинка в джинсовой куртке говорила по-английски. Интересно, эта штука в позвоночнике и правда позволяла мне понимать чужие языки? Значит, мармуты уже не раз промышляли на нашей планете, раз занесли разные земные языки в свою базу?
– Ори громче, – посоветовала девушке ящерица. – Чтобы пришли хозяева и что-нибудь тебе вкололи.
Девушка увидела два зелёных прожектора, завопила – и рухнула прямо на Риту. Мне ничего не оставалось, кроме как помочь уложить её на упругий пол.
– Сколько здесь людей? Мужчины есть? – тихо спросила я.
– Если и есть – они не с нами, – отозвалась девушка.
Она рассказала, что в отсеке для людей было три десятка пленниц, но половина всего через несколько часов почувствовали себя плохо, и их увели.
– Что делает эта штука помимо того, что мгновенно учит множеству наречий? – спросила я через пару часов, когда боль слегка утихла.
– Не знаю, но раз нам её поставили – она необходима, – сказала Рита.
– Смысл пихать в «еду» что-то чужеродное, если половина товара тотчас придёт в негодность! – пробормотала одна из наших сокамерниц.
Она представилась как Джейда, и, если судить по внешности и языку, прежде жила в Европе или Америке. Остальные девушки сгрудились в углу, и старались быть незаметными.
– То есть если у тебя что-то идёт не так – они забирают, и…
– Мы не знаем, что случилось с теми девушками, – прошептала Рита. – Но по ним было видно, что имплант не прижился. Они кашляли кровью, кричали страшно, и покрылись какой-то синей сыпью…
Я сжала зубы.
– А по мне что видно?
– Что ты себя неважно чувствуешь. Но у тех было гораздо хуже.
Я поняла одно: нужно терпеть. Если торговцы увидят, что мне плохо, они тотчас меня утилизируют, а умирать раньше смерти не стоило. В тот первый день в плену я не теряла надежды проснуться, или, по крайней мере, почувствовать себя лучше. Сидеть, как остальные, смирно, не могла – ходила туда-сюда, осматривалась, хотя уже изучила каждый металлический изгиб и сосчитала все лампы. По прошествии ещё суток я поняла: ничего не изменится. Мне так хотелось верить, что это лишь игра, галлюцинация, бредовый каприз какого-нибудь миллионера-извращенца, но всё было проще и одновременно сложнее: я действительно оказалась на космическом корабле в окружении инопланетян, и мы достаточно удалились от Земли, чтобы никогда больше на неё не вернуться. Всё пошло прахом: моя долгожданная встреча с друзьями, домашние посиделки в честь получения диплома, мои заказы, долгосрочные планы… Будущее было перечёркнуто, и хотя я привыкла бороться до конца, в этот раз поняла – сопротивление бесполезно. Моя жизнь мне больше не принадлежала. Если бы меня похитили на Земле террористы, и то было бы больше шансов спастись.
В камере было прохладно. Влажный воздух казался слишком тяжёлым, и у меня, помимо того, что жутко болела спина, постоянно мёрзли ноги и руки. Наверное, важную роль играли и жировые запасы. Я дула на пальцы, скукожившись в противном гладком комбинезоне, и могла думать только о том, как всё закончится. Не лучше ли умереть как негодный товар, чем быть приготовленной в качестве основного блюда?..
Нас кормили дважды в день некоей субстанцией, похожей на разведённые с водой бифидокультуры. Примерно такой вкус был у порошка от дисбактериоза, который я не так давно принимала. Сами хозяева не показывались, всё привозил робот, немного похожий на R2D2 из «Звёздных воинов». Разговорчивая ящерица из камеры напротив продолжала рассуждать о пригодности землянок к самым разным видам деятельности, и я уверилась в том, что люди воспринимаются на чёрных рынках исключительно как лакомое блюдо.
– Возможно, она врёт нам, – сказала Джейда. – Лучше спрашивать об этом у хозяев.
– Я не решусь говорить с ними, – отозвалась Рита.
– Ты видела их?
– Нет. Помню только, как лежала лицом вниз на столе, – отозвалась девушка тихо.