Однако всё пошло наперекосяк, ведь в этом развитом мире я была практически бесполезна. Не могла ни заниматься роботами, ни общаться с людьми, ни что-то создавать. Мои навыки художника они не учитывали, да и было для колонистов полным-полно запретов – в том числе возможность жить, где захочется. Комната в распределителе была хоть и маленькой, но опрятной, однако мне было в ней неуютно. Единственное, что радовало – это возможность рисовать, и по ночам с маленького балкона наблюдать потрясающе красивое тёмно-фиолетовое небо, где загорались две синие луны. Я пыталась запечатлеть летающие машины и далёкие поезда, но не слишком хорошо их видела, и ограничилась встреченными трианами и своим жилищем, хотя чаще прочих я рисовала, конечно же, Юалда.
На третий день ко мне пришла женщина, представившаяся культурологом. Она стала спрашивать о том, как проходила моя жизнь на Эмре, и это был, пожалуй, самый трудный для меня час. Если бы не высадка на Гюрз, вряд ли я смогла бы сносно поведать ей о Жёлтой планете.
– Из-за скачков давления у меня бывают провалы в памяти, – как учила Норси, рассказывала я. – Помню, как потеряла близких, но порой забываю их имена. Трещина возле нашего дома становилась всё шире, и в конце концов я была вынуждена покинуть жилище. Из-за ядовитых бурь многие растения погибали, и вскоре есть стало практически нечего.
– И тогда ты послала сигнал бедствия?
– Не совсем. Мне повезло выйти на связь с Терлионом, и капитан Торн позволил мне ступить на борт.
– А что твои вещи? Неужели не осталось никаких записей?
– Неужели вы думаете, что, пытаясь выжить, я находила время на фотосъёмку или хобби? Я даже родителей не проводила в последний путь, потому что не обрела их останков... Да и от дома остались одни бесполезные руины.
Моя горечь была абсолютно искренней, и женщина вскоре ушла, сказав, что моя анкета принята. Тогда-то я и поняла, что вряд ли кто-то в здравом уме будет строить из себя колониста. Правда, лишь спустя четыре дня догадалась сказать, что работала в саду, и это наконец-то помогло определиться с выбором временной профессии. Служащий позвал меня в знакомый белый кабинет, где предложил занять должность помощника смотрителя Северного сада.
– Никто не может продержаться там дольше месяца, – сказал служащий. – Главный смотритель, она как брункул. – Это было что-то вроде инопланетного злого духа. – Работник-то хороший, опытный, но характер…
– Ну, я постараюсь найти с ней общий язык.
– Приложи максимум усилий, – кивнул он. – Потому что не так просто куда-то определить тебя, ведь ты ничего толком не умеешь.
Я старалась не показывать, что меня сердят его слова, это пренебрежительное отношение. Дома я много кем могла стать – дизайнером, декоратором, иллюстратором книг… Или совмещать деятельность художника и устроиться продавцом или промоутером. Но не на Триане.
Мне велели собрать вещи, и на планере (или, как их здесь называли, тэне) доставили в потрясающее место: огромный сад на окраине столицы. Размеры его были действительно впечатляющими – даже с высоты не было видно конца и края. Тут-то я и вспомнила слова Норси о том, что колонистов держат на карантине по меньшей мере месяц, но единственным объяснением моего скорого «освобождения» было то, что Юалд замолвил за меня словечко.
– Работы здесь много, – сказал мужчина, который доставил меня. – Но если ты на корабле занималась садом, возможно, справишься. Главное, слушай Тьёрр. Она хоть и несносна, но дело своё знает. Ну, идём.
Тэн пришлось оставить на площадке, и мы минут двадцать топали вглубь шикарных зарослей.
– Ладно, – сказал служащий, когда мы добрались до маленькой поляны, – оставайся здесь. Она сейчас придёт, и у вас будет возможность спокойно пообщаться. Испытательный срок – две недели. Если не подойдёшь, Тьёрр нам сообщит, и тебя заберут.
– Хорошо. Благодарю тебя.
И он ушёл, оставив меня наедине со странными деревьями, яркими цветами и шумом ветра в вышине. Было ощущение, что я потерялась где-то в джунглях, и в любой момент сверху может прыгнуть хищник, которому охота пополнить коллекцию черепов… Но вместо него появилась обычная с виду женщина – довольно красивая, с длинными светлыми волосами, собранными сзади в хвост. У неё были голубые глаза и отличная фигура, но вот голос низковат.
– А, привет, тринадцатая. Как зовут?
– Лера.
– Ясно. Имя, прямо скажем, стрёмное. Меня Тьёрр зовут. Что умеешь?
– Ухаживала за садом на корабле.
– Ясно. В роботах насколько хорошо разбираешься?
Я решила быть честной.
– Не очень хорошо. Там, где я жила, их не было.
– Да? – подозрительно сощурилась Тьёрр. – Из какой же дыры ты прилетела?