– Ты неплохо рисуешь, не спорю. Но достаточно ли этого для того, чтобы зарабатывать деньги? Может, всё-таки подумаешь о стоматологии? Это прибыльная профессия.
– Не хочу лазить в чужие рты, – каждый раз отвечала я, пока мама не смирилась. – А ставить уколы и делать искусственное дыхание вы меня и так научили.
Что сейчас чувствовали мои родители, бабушки и дедушки? А старший брат, который стал ветеринаром? Мы всегда были близки, и совсем скоро я должна была поехать в Волгоград на его день рождения… Мне вдруг стало стыдно за своё ребячество с грозой. Ведь могла же избрать другой путь, не торопиться, или, наоборот, поспешить! Или настоять на своём и укрыться в больнице! И плевать, что это было действительно жуткое место, о котором ходило множество легенд…
Сожаления сжигали душу медленно и мучительно. Я тосковала по весне, по запаху сирени, по голубому небу. Мне хотелось вдохнуть полной грудью, упасть на тёплый песок, и слушать шум реки и чужие голоса. Я хотела простых вещей, которые прежде пусть и ценила, но не берегла.
А мармуты между тем стали вести себя как-то странно. Судя по настенному экрану-календарю, мы были в пути уже два месяца, и за это время они ни разу не проявили беспокойства. Но в один из дней (который ничем от ночи не отличался, так как спали мы когда придётся) главный вдруг стал чаще обычного заходить в отсек с похищенными, как будто что-то подсчитывая. Порой у нас вдруг выключался свет, и тогда корабль издавал странный звук, похожий на стон. Все понимали, что ничего хорошего это не предвещает, а инопланетянка из дальней камеры прямо заявила, что долго мы не протянем.
– Пакуйте вещи, – сказала она. – Конец близок.
По правде, я к тому времени так устала, что даже не пыталась распланировать будущее. Кроме менингита и острого бронхита я ничем серьёзным в жизни не болела, и вот теперь, ощущая постоянную боль, постепенно теряла сдержанное спокойствие. Мне хотелось выругаться, ударить по большой жёсткой груше, а ещё лучше напиться. Я хотела спать, и есть, и плакать, но из последних сил сражалась со слабостью.
– Как думаете, корабль действительно неисправен? – спросила Джейда, но никто не успел ей ответить.
Свет снова погас, что-то загудело, и вскоре появились всем знакомые картошки. Они стали выгонять пленниц из отсеков и отправлять налево по коридору.
– Экх тарто, экх торо… – командовал главный. – Шка… грх, – и он толкнул меня обратно в камеру.
Все остальные девушки ушли следом за злым картофелем, и мне стало не по себе.
– Простите… – обратилась я к мармуту. – А в чём дело?
– Ты с нами не летишь, – ответил инопланетянин. – Корабль неисправен. Мест на челноках мало.
– Пожалуйста, – удалось выговорить мне. – Не бросайте меня!
Остаться одной на гибнущем корабле было ещё страшней, чем стать едой. Но мармут уже пошёл прочь, и я решилась побежать следом за ним только через минуту.
– Прошу вас!
Он обернулся и отшвырнул меня в стену так сильно, что, я, кажется, вывихнула плечо.
– Убить сейчас?
Я попятилась.
– Я справлюсь… выдержу… Только возьмите с собой! Всего одно место, всего одно!..
– Нет.
Больше я его не преследовала, понимая: он мог одним движением свернуть мне шею. Но оставил пожить ещё… сколько?
– Когда корабль погибнет? – крикнула я мармуту в спину.
– Два дня до леса астероидов, но, скорее всего, судно умрёт раньше.
Дверь в конце коридора закрылась, и лампы вспыхнули красным светом. Сердце моё билось, как сумасшедшее, в теле поселилась слабость. Ни голоса, возвещающего о том, что началась эвакуация, ни сирен, ни иных тревожных звуков. Только гулкая дрожь корабля, алое мерцание и боль.
Я вышла в коридор, доплелась на ватных ногах до двери, и в небольшое окно видела, как пленницы занимают места в челноке. Не передать словами, как тоскливо и страшно мне было в эти мгновения! Между мной и остальными была не просто дверь – толстая стена, непреодолимая преграда. Меня бросили умирать совершенно одну, и я пыталась заставить себя поверить в то, что, когда корабль разорвёт на части, кошмар закончится, и я вернусь домой.
Я встретилась взглядом с болтливой ящерицей, и та что-то сказала. Жаль, что я не умела читать по губам, но инопланетянка не насмехалась. Наоборот, кажется, ей было жаль меня… Чувствуя, как по щекам потекло, я попятилась прочь, и совсем скоро челноки, которых было всего два, отчалили. Не знаю, куда они направлялись, и как собирались спастись. Я ведь совсем не разбиралась в звёздных картах и энергиях.