Коридор окутала зловещая тишина. Ну почему для единственной меня не нашлось в этих штуках места? А если мармуты сразу знали, что я непригодна, и оставили просто чтобы не замарачиваться с последующей уборкой? Я решила осмотреть корабль, и направилась по коридору направо, едва переставляя дрожащие ноги. А когда мимоходом заглянула в одну из камер – пришла в ужас. На полу лежало два зеленоватых тела, в следующем отсеке в луже тёмно-красной крови ещё три… И так везде – неподвижные обезображенные тела. Было видно, что им без лишнего шума перерезали горло. Значит, вот как мармуты избавились от ненужных пленниц? Но почему главный убил всех, кроме меня? Неужели это было какое-то странное проявление милосердия?
Я прижалась лбом к холодной гладкой стене. На слёзы не было сил. Наверное, стоило получше осмотреться, хотя, что это могло дать? Я пошла по коридору дальше, и в последней, маленькой камере увидела лежащую у стены инопланетянку. Она была похожа на человека, но с сиреневой кожей, огромными глазами и короткими высокими бровями, маленьким, едва выступающим носом, и тонкой нижней губой при пухлой верхней. У неё была квадратная челюсть, прилизанные серебристые волосы… и страшная рана на груди.
Не знаю, почему, но мне стало жаль сиреневую женщину. Наверное, лишь потому, что она больше прочих походила на человека… Как вдруг инопланетянка открыла глаза – серебряные, с большими тёмно-синими зрачками.
Живая! Я упала перед ней на колени, и, не смея её коснуться, сказала:
– Чем тебе помочь?
– Ссээра ссоори ссэн, – нараспев, слабым шёпотом отозвалась она. – Я умираю. Пожалуйста, дай руку, чэссоо.
Я исполнила её просьбу, и она крепко сжала моё запястье тремя гибкими и длинными пальцами.
– Как мне облегчить твою муку? Может, ещё не поздно что-то предпринять?
Я и сама не понимала, на каком говорю языке.
– Ссаарт. Мои силы на исходе. Скажи моему избраннику… скажи… Он вернётся.
– Кто? Как сказать?
– Тс, иссори. Просто слушай…
Руку начало жечь – всё сильнее, безжалостней. Мне в голову пришла мысль, что инопланетянка хочет забрать мою энергию и тем самым залечить свою рану, но нет.
– Нам всем недолго осталось. Нам всем, чэссоо. Потому что… – Он со свистом выдохнула. – Потому что настаёт время бурь. Ты пришла из бури и в бурю уйдёшь…
– Ай!
– Ты поймёшь, когда. Ты почувствуешь…
Женщина отняла пальцы, и на их месте я увидела тёмный рисунок, похожий на объёмную татуировку. Изображала она какой-то незнакомый символ – возможно, букву.
– У Него нет имени, а меня звали Асса.
– Мне жаль, – только и могла выговорить я. – Прости, что не могу помочь…
– Помогла-а-а… – протянула женщина. – Спасибо...
Веки её медленно опустились, из груди вырвался последний тихий вздох… Я так и осталась сидеть возле погибшей, чувствуя себя в сто раз хуже, чем прежде. Как будто в сердце открылась тайная дверца, выпустившая все самые сильные чувства. Это была не просто боль – настоящее страдание, никак не связанное с мукой тела. Во мне словно ожили чужие воспоминания, сожаления, несбывшиеся грёзы. Впрочем, мне совсем скоро предстояло отправиться следом за несчастной, и оставить в тесных комнатах все свои прощальные мысли и страхи.
Я поднялась и отправилась осматривать прочие отсеки корабля. К сожалению, ничего интересного и полезного мной обнаружено не было, и, конечно, я не смогла разобраться в том, как судном управлять. К тому же я не нашла ни кухни, ничего похожего на неё, и так и не поужинала. Зато вдоволь насмотрелась на холодный и тёмный простор космоса, где мелькали белые крапинки звёзд. Они единственные остались со мной, всё остальное было утрачено.
Я не хотела заниматься самообманом. Знала, что надеяться не на что. Меня, подобно героине Сигурни Уивер из «Чужих», не найдут спящей в криокапсуле хотя бы потому, что на корабле мармутов таковых не было. Отчаявшись хоть в чём-то разобраться и поесть, я вернулась в камеру, легла на пол, и уснула под обречённый гул гибнущего по непонятным причинам судна…
Глава 2
Я бегала по коридору туда-сюда, нарочно громко топая. Странно, но именно такой бег помогал лучше переносить боль, к тому же в грузовом отсеке удалось обнаружить сваленные в кучу вещи, в числе которых оказались моя одежда и рюкзак. Глупо, наверное, но я едва не расплакалась, вдохнув знакомый домашний запах, который почти стёрся средь обилия диковинных сумок, поясов, кусков ткани и других самых разных странных штуковин. Наверное, мармуты просто не успели всё это переработать или выбросить, а, может, планировали как-то в дальнейшем использовать.