– Снова смущаешься, – сказал Юалд, неспешно стягивая с меня куртку.
– У тебя дома я себя увереннее чувствовала. Сейчас волнуюсь, тем более что здесь такой яркий свет…
Он снял с меня топ, и, глядя в глаза, принялся расстёгивать штаны. Я облизнулась, когда пальцы его мягко скользнули по бёдрам вниз, и прикрыла глаза, услышав тихое:
– У нас дома, Лера.
Я сама сняла бёльё и попятилась к душу. Было так приятно чувствовать его внимательный, нежный взгляд! Мужчине даже не нужно было касаться меня, я уже была возбуждена, и, обладай достаточной решимостью, поспешила бы раздеть его.
– Я рисовала твои портреты по памяти. Теперь, если позволишь, нарисую с натуры всего целиком…
Юалд быстро разделся, и я закончила:
– …обнажённого. Только для себя.
– Кажется, я готов смутиться, моя прекрасная художница, – отозвался он, подбираясь ко мне, подобно голодному хищнику.
– Мне нравится смотреть.
– А мне нравится ещё и чувствовать.
Уже в кабине, куда я отступила, Юалд крепко меня обнял. Я не могла стоять смирно, и тихонько тёрлась о него, чувствуя, как растёт в глубине живота сладкое напряжение. Казалось, мы не были близки бесконечно долго, хотя после замечательной ночи прошло не больше суток.
Юалд завёл мои руки наверх, прижал к стене всем телом, и я развела ноги, чтобы подпустить его как можно ближе. Затем последовал поцелуй – едва ощутимый, удивительный средь того жара, что охватывал наши тела. Я готова была расплакаться, умоляя о большем, и тотчас рука Юалда скользнула вниз, чтобы подарить мне долгожданные сильные прикосновения. Я повторила его движение, провела кончиками пальцев по твёрдой плоти, и поцелуй наш сделался страстным. В голове проносились образы один другого бесстыдней. Не об этих ли желаниях мы тогда говорили? Но, видимо, чтобы осознавать их и не смущаться, я должна была полностью освободиться от оков.
Долгий тихий стон вырвался из груди – это Юалд коснулся меня решительнее, не позволяя отдвинуться. В ответ я тоже пыталась что-то предпринять, но пальцы не слушались. Был страх сделать мужчине больно, но, судя по его лицу, он тоже был на грани.
– Да, Лера.
– Так? – выговорила я.
– Это хорошо, – хмуро отозвался он, и я, наконец, смогла удобно расположить руки.
Не знаю, сколько мы так друг друга пытали. Наверное, не дольше пяти минут, хотя по ощущениям – целую вечность. И я с трудом сдержала крик, почувствовав снова прекрасное полыхание, не похожее на то, что было ночью, и всё же великолепное своей силой и сладостью. Я вытянулась на носках, пытаясь справиться со сладкой дрожью и не упасть. Пальцы сами собой сжались сильнее, и я почувствовала возле уха тихий, невероятно сексуальный стон Юалда. Было до безобразия приятно знать, что он тоже получил удовольствие.
Я улыбнулась, привалившись к нему всем телом. Широкая мужская ладонь лежала у меня на крестце, и мне нравилось, как крепко он меня к себе прижимает. Казалось бы, и не вдохнёшь полной грудью, но я и не хотела дышать.
– Вот теперь и поплавать можно, – сказал Юалд, покрывая короткими нежными поцелуями моё лицо.
– Я была бы рада оказаться в постели, но раз уж мы пришли и заплатили…
Мужчина рассмеялся и поцеловал меня в шею, щекотно скользнул языком к уху.
– Спасибо, Лера.
– За что?
– За твою искренность. Думаю, я смогу по-настоящему сильно полюбить тебя.
Я посмотрела ему в глаза, и поняла, что он никогда не рассердится на меня за честность.
– Ты веришь в любовь с первого взгляда?
– Конечно, – кивнул мужчина, приятно массируя мне поясницу. – Мои родители всего три дня встречались, а на четвёртый поженились. Причём, предложение отец сделал в первые же минуты знакомства.
– Вот это да!
– Бывает, конечно, что люди торопятся, но это не наш и не их случай. Я ни с кем не чувствовал себя таким умиротворённым после близости.
– Рядом с тобой у меня сердце стучит иначе, – сказала я, любуясь ярким светом его глаз. – После близости – особенно. Я как будто чувствую трепет самой души где-то у сердца, и ей хорошо. Нет, замечательно…
Юалд поймал меня за затылок и поцеловал.
– Немного помою тебя.
– А я тебя.
Не знаю, смогла бы я снова отдаться ему после такого мощного всполоха. Тело стало чувствительным и дрожало от каждого прикосновения, а потому мы всего лишь ополоснулись и затем оделись.