Время в ожидании конца тянулось медленно. Наверное, то были самые длинные мгновения в моей жизни. Я несколько раз осмотрела корабль, но, к сожалению, некоторые двери оставались заблокированы, в том числе та, где, по моим предположениям, находилась кабина пилотов. Чтобы как-то отвлечься от трудных мыслей, я взяла альбом для набросков и карандаш, которые всегда лежали во внешнем кармане, и нарисовала по памяти всех, с кем познакомилась. Последним стал портрет сиреневой Ассы. К сожалению, похоронить всех погибших я не могла, и так и оставила их в камерах, накрыв тонкими полотнами, найденными средь прочих вещей.
Я проводила последние часы в воспоминаниях. Если бы что-то шумело, ломалось, было бы проще, но в этой красной тишине от безысходности хотелось выть. Порой, проваливаясь в сон, я забывала, где нахожусь, и просыпалась в селе, в тёмном бабушкином сарае, что был окружён кустами малины. Обычно именно там мы прятались с подружками, перед этим набрав ведёрко ягод, и ели их в полумраке, рассказывая страшные истории.
А потом возвращалась боль, унылые запахи и холод, и прошлое становилось бесцветным. Я обнаружила в рюкзаке слегка помятую шоколадку «Марс», но это была моя единственная еда за сутки.
– Хочу домой, – произнесла я вслух. – Мама, прости…
Вряд ли кто-то даже мысленно мог услышать меня, и я не ждала заботы. Но когда говоришь сам с собой, хотя бы не так зацикливаешься на страдании. В который раз попробовав найти удобное положение, я вдруг услышала жуткий скрежет, а затем протяжный, похожий на сирену сигнал. Корабль был небольшим, и я поспешила в помещение, предположительно наиболее близкое к кабине. Дверь за мной закрылась, и я нажала на панель, чтобы заблокировать случайное её открывание. Разобраться во всех этих кнопках не составило труда, но то был мой максимум. Понять, как активируются роботы, приносящие еду, и прочие странные механизмы, я так и не смогла.
Судя по тому, что на корабле быстро холодало, вышла из строя какая-то важная система. Я должна была замёрзнуть или задохнуться, потому что на маленьком экране то и дело мелькала надпись «разгерметизация отсеков три, пять и девять».
– Милостивый боже, молю! – пробормотала я. – Пусть это произойдёт быстро!
Я вжалась в одну из камер у стены, предназначенную, видимо, для сна мармута. Надолго ли хватит кислорода в этом помещении, особенно учитывая, что часть корабля уже непригодна для жизни? Я сунула пальцы под мышки и попыталась дышать неглубоко и спокойно, хотя в этом не было смысла. Наверное, я просто усну и не проснусь, и должна быть благодарна за проявленное мармутом милосердие...
Однако через полчаса стало понятно, что лёгкой смерти не будет: я начала по-настоящему задыхаться. Хотелось расстегнуть у горла невидимую пуговицу, расцарапать шею, чтобы воздух проникал лучше… Я сходила с ума. Мне мерещилось, будто один из бортов корабля становится прозрачным, и звёзды медленно просачивались внутрь сияющими горстями, чтобы сделать меня частью вселенной. А вдруг это неплохо – стать одной из них? Вдруг мельчайшие частицы меня когда-нибудь вернутся в родной мир? Я медленно вытянулась на полу. Всё, уже не поднимусь. Да и какая теперь разница? Вряд ли кто-то обнаружит меня здесь, ведь скоро от корабля, опасно приблизившегося к полю астероидов, ничего не останется.
Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, были разноцветные гудящие пятна. Наверное, такова была моя смерть, но, даже умирая, я не разжала пальцы на лямках рюкзака. А потом из пустоты вернулась боль, и я поняла, что нахожусь уже вне торгового судна. Большое тёмное пятно куда-то меня тащило, а свет вокруг был так ярок и неприятен, что глаза начали слезиться.
– Пустите… – пробормотала я по-русски. – Пожалуйста…
Нечто отозвалось чередой невнятных звуков, которые было не разобрать. Возможно ли, что у меня лопнули барабанные перепонки? Мне было так плохо, что казалось, будто мозги уже вытекают из ушей, а голова вот-вот взорвётся, заставив позвоночник вылететь через макушку. Я смогла разглядеть тёмно-металлические стены какого-то длинного туннеля, и окутавший всё пространство ярко-голубой свет, и решила, что именно так забирают на тот свет. Но если это был рай, почему моя боль не притупилась или вовсе не ушла? А если ад, за что я оказалась тут?
Я попыталась найти опору, и поняла, что пятно на ощупь холодное и плотное. В голову пришла мысль, что неспроста окружающий мир похож на лабораторию – возможно, меня спасли с корабля, чтобы начать тщательным образом изучать. А вдруг снова похищение? Ящерица рассказывала о расе паразитов, которые научились имитировать практически любое существо. Такие копии обычно убивали свой прототип, и потом жили в разных отдалённых колониях, постепенно заражая ничего не подозревающих жертв особым способом – откладывая в их тела крошечных личинок. Вполне возможно, меня вовсе не спасти хотели, а использовать, сделать временным инкубатором…