– М… – отозвалась я, почувствовав лёгкий укол – не болезненный, но действительно неприятный. – Блин, я боюсь дёрнуться!
– Я ведь твой профессор. Я не ошибусь. Тс, не отвечай. Просто слушай…
Я моргнула, чувствуя, как слегка горит место укола. Юалд одной рукой ласково и приятно поглаживал меня по шее, другой что-то умудрялся настраивать. Я не видела все манипуляции, знала только, что буду лежать, сколько придётся. Постепенно мне удалось расслабиться, несмотря на внятную пульсацию где-то в глубине затылка. Я с интересом слушала рассказ Юалда о какой-то далёкой планете, и сама не заметила, как задремала.
– Лера!
Мужчина коснулся моей щеки, и я разлепила веки.
– Что, уже всё?
– Да. Ты умница, так хорошо расслабилась. Кажется, даже уснула.
– Ага.
Он помог мне подняться, поддерживая за плечи.
– Голова не кружится? Как видишь меня?
– Хорошо. Никаких неприятных симптомов, только немного затылок чешется.
– Это место укола, где я вживлял глушилку. Ты действительно в порядке?
– В полном, уверяю тебя! Юалд, а можно вопросик? – с улыбкой сказала я, обнимая его за шею.
– Конечно.
– То, что мы тут сейчас сделали, разрешено законом?
Мужчина расхохотался так радостно, что я поняла: ответ «нет».
– Но подобные глушилки практически невозможно обнаружить. Переживаешь?
– За тебя! За сохранность твоего спокойствия! Из-за меня возникает множество проблем, и, боюсь, их станет ещё больше.
Юалд усадил меня к себе на колени.
– Лера, послушай внимательно. Ты – не проблема, ты – моя забота, и мне это нравится. У меня уже много лет не было друга, никогда не было столь замечательного и интересного собеседника, и никогда не было возлюбленной – настоящей, которую хочется беречь и лелеять. Мы со всем справимся. Эта штука необходима тебе, и она никому не причинит вреда. Так почему мы должны рисковать твоим здоровьем и допускать глубокое сканирование? Я исхожу из того, что имею.
Он склонился и поцеловал меня в кончик носа, и это по-детски невинное прикосновение родило на затылке приятные щекотки.
– Ты мне очень дорог, Юалд. Спасибо. Я бы тоже хотела уметь защитить тебя. Возможно, стоит помимо обычных разминок и некоторые приёмчики усвоить?
– Возможно, но ты не должна обо мне беспокоиться. Меня вырубали всего раз, и то, это был не человек. – Он перехватил мой взгляд и улыбнулся: – Самоуверенность – часть трианской культуры.
– По-моему, это качество в твоём случае можно отнести к достоинству, потому что ты не преувеличиваешь и не хвастаешься.
– Ну, может, чуток, чтобы произвести на тебя впечатление.
Мы одновременно рассмеялись, и тут система доложила о доставке.
– Ты уже спасла меня, Лера. От одиночества. Разве у вас его не считают весьма опасным состоянием? – Он погладил меня по щеке. – Мне нужно принять товар, а ты пока иди на кухню и покушай.
– Буду ждать тебя там.
Я так и не оделась – в трусах и коротком топе пошла пить сок, радуясь, что дело сделано, и мой имплант защищён от внешних воздействий. Так, чего доброго, и к Эуару привыкну, и родителям понравлюсь, и… Юалд зашёл на кухню с большой коробкой, но как нарочно был в настроении подразниться, и до конца завтрака не показывал мне содержимое. Я так и сяк пробовала узнать у него, что внутри, но мужчина только хитро щурился. Потом мы отправились одеваться, и на сей раз я предпочла светлый джинсовый комбинезон и белую рубашку. Мы вместе устроились на диване в гостиной, и Юалд, как фокусник, ловко достал из уже распечатанной коробки… гитару!
– Неужели?..
– Держи. Пришлось на заказ сделать, конкретно такого инструмента у нас нет.
– Но как ты объяснял?
– Рискнул нарезать из твоих земных фильмов куски, где эта штука присутствует, а ребята изготовители уже сами разобрались. – Он положил гитару мне на колени. – Погляди, как она вообще, ничего получилась?
– Спасибо, – прошептала я, не веря своим глазам.
Пока я настраивала инструмент, подтягивая струны, Юалд сидел рядом, любопытно за моими действиями наблюдая.
– Ну, вот. Вроде неплохо звучит. Выглядит она великолепно.
– Пожалуйста, спой что-нибудь.
Я откашлялась.
– Хорошо. Попробую.
Я чувствовала, что Юалду очень хочется услышать что-то, что мне действительно близко, и начала с Малинина. Я всегда любила «Напрасные слова», и дома часто пела именно эту песню. Плюс у неё было достаточно долгое вступление, давшее мне возможность наладить дыхание.