– Плесните колдовства…
Наверное, у каждого человека в определённых песнях есть любимый момент. В этой я просто обожала второй куплет. Было в нём что-то чарующее.
– Придумайте сюжет о нежности и лете, где смятая трава и запах васильков. Рассыпанным драже… закатятся в столетья… напрасные слова, напрасная любовь.
Юалд смотрел на меня, не мигая, и я совсем его не смущалась. Мне нравилось, что глаза его полны тихого, сладкого восхищения. Я и старалась для него больше, чем обычно, хотя голос с непривычки звучал слабовато.
– Можно ещё? – попросил он, когда я закончила. – У тебя бесподобно получается.
Я улыбнулась и несколько секунд перебирала в голове любимые песни. Пальцы отвыкли от струн, но я была счастлива напоминать им знакомые движения.
– Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома. Снова между нами города, взлётные огни аэродромов…
После «Надежды» Юалд попросил спеть ещё, и ещё, и так десять песен подряд. А потом он отпаивал меня тёплыми фруктовыми чаями, потому что я едва не сорвала голос, желая, чтобы привычные слова звучали чище, звонче и красивей.
– Не нужно было мне настаивать, – проворчал мужчина. – Прости. Я просто увлёкся любованием, и совершенно не подумал о том, что у тебя заболит горло.
– Ничего не болит! – поспешила убедить его я. – С непривычки першило немного, но уже прошло. Мне понравилось петь для тебя!
– Я получил огромное удовольствие, слушая тебя. Спасибо.
Он склонился поцеловать меня – на сей раз в губы, и я обняла его за шею. Прикосновение губ получилось долгим и колдовским, мурашки аж до самых пяток добежали.
– Спасибо тебе, Юалд. Ты сделал мне чудесный подарок. – Я потёрлась щекой о его плечо и сказала: – Ты говорил, что мы можем посетить заповедник. Мне даже сон сегодня об этом приснился.
– Если ты действительно хорошо себя чувствуешь, – отозвался мужчина, слегка нахмурившись.
– Со мной всё отлично, честное слово! Не терпится снова куда-нибудь сходить с тобой!
– Слетать, ты хотела сказать, – отозвался Юалд.
– Да. Ходить мы будем потом.
С минуту Юалд изучал меня весьма тщательным образом, потом кивнул.
– Ладно, полетели. По правде говоря, выглядишь ты отлично. Давай собираться.
– Ура! Как классно! А что брать, во что одеваться?
– В этой части света, как ты заметила, сильных холодов не бывает. Лето сейчас в самом разгаре, но куртку лучше всё-таки прихватить. Кстати, я ведь ещё кое-что тебе заказал, правда, в этот раз подобное облачение не пригодится.
Гитару мы оставили в нише, и вскоре я уже открывала большую коробку с каким-то красным логотипом.
– Ой, какая красота! – воскликнула я, обнаружив внутри серо-голубой костюм для поездок на троде. – Мне прямо не терпится…
Наряд был похож на те, что носят мотоциклисты, но был куда более комфортным, к тому же, несмотря на внешнюю массивность – лёгким и приятным к телу. Хотя он и обтягивал, я бы, наверное, в тёмных, с красивым рисунком по бокам, брюках, могла бы сделать шпагат. Куртка тоже была прекрасной, и сидела как влитая.
– Я себя во всём этом покорителем галактики чувствую, – сказала я, встав в величественную позу. – Только оружия не хватает!
Юалд хмыкнул.
– Тебе идёт. Ну-ка, повернись!
Я покрутилась перед ним, нарочно плавно изгибаясь и улыбаясь дразняще, и мужчина покачал головой.
– Только одно меня успокаивает: ты – моя, и у нас впереди много свободных часов.
– Никогда бы не подумала, что мне будет так нравиться чья-то жадность! Некоторое время назад, ещё на Земле, у меня был длительный период отрицания определённых общественных норм. Ну, например, что жена обязательно должна хорошо готовить, уметь преподносить себя, и при любых обстоятельствах быть красивой и ухоженной… Меня бесили эти установки, притом, что я не имею ничего против аккуратности.
– Но только не тогда, когда это гипертрофировано, – кивнул Юалд. – У человека множество естественных потребностей, и каждый имеет право в некоторые моменты жизни быть кошмарным. – Юалд поднялся и обхватил меня за талию. – Я как-то на Адапе подхватил неизвестную заразу, и покрылся… Вот даже не знаю, как это назвать. Коркой, сыпью… Всё вперемешку там было. Меня сканер отказывался пропускать даже на карантин, в специальное помещение, потому что посчитал представителем какой-то паразитирующей расы. Как ты говорила? Боже упаси кому-то побывать в моей шкуре! Зудело так, что я грыз специально принесённое Норси бревно…