– Это Первый является воплощением вашей воли, а не наоборот. В пользу этого говорит несколько факторов. Во-первых, я уже упоминала, что здесь, в реальном мире, вижу не Первого, а вас. Во-вторых, исходя из описания внешности Умника, он похож на вас, только старше. Вполне соответствует тому, как может выглядеть тот, кто воплощает ваш разум. В-третьих, образ Феи. Если он взят с меня, то сделать это мог лишь тот, кто знаком со мной. Вас я знаю, но у меня нет знакомых, имеющих хотя бы отдалённое сходство с Первым.
– А как вы объясните туман, что накрыл целый город в реальном мире? – поинтересовался Аксель.
– Побочный эффект от вспышки ваших способностей – для реального мира такое явление не могло пройти бесследно. В самом начале нашей беседы я говорила о том, что важен не только феномен тумана, важны вы, – напомнила девушка, посмотрев в глаза собеседнику. – О наличии у вас пси… особых способностей известно уже давно, но вы не спешили проявлять их. Ваши силы подействовали даже на меня – пока вы находились в огороженной туманом области, у меня были проблемы со сном. А когда я засыпала, то видела обрывки из описанных вами событий.
Аксель опустил задумчивый взгляд на стакан с водой и провёл с десяток секунд в молчании. Затем он посмотрел на Афину и произнёс:
– Звучит разумно. Я вас понял.
Есть и другие моменты, подтверждающие теорию девушки, но она постаралась избежать их упоминания. Некоторые из них не так просты для не посвящённого в тонкости психологии Акселя, а кое-что может показаться неприятным.
Так, например, отдельного внимания стоит образ Первого. Неуверенный, пугливый и слабый, он так и не сумел до конца окрепнуть духом. Это вполне соответствует психологическому портрету Акселя, который прячет за внешней невозмутимостью целый набор комплексов.
Отделить свою хрупкую волю и выставить её против сильнейшей проблемы, а самому углубиться в самообман и задаться мнимой целью – уничтожением более слабых противников. Можно обойтись без глубокого анализа, всё очевидно.
Вдобавок, для того, кто создал целый мир и скрылся в нём от реальности, Первый слишком легко принял правду, предложенную Умником. Чтобы отказаться от такой сложной иллюзии, одних доводов разума недостаточно. Нет, не похож Первый на того, кто пытается уйти от суровой действительности. А вот Аксель стоял на своём до конца.
Что же до Отчаяния и пробуждения в больнице, то здесь всё не так однозначно. Что несёт Аксель у себя в подсознании, не знает никто, даже он сам. Однако больничная койка для него – явление не чужое. Вот только в реальности это было… не лечение. Для нормального человека немудрено после таких переживаний погрузиться в отчаяние.
«Для нормального человека», – невесело повторила про себя Афина.
– Ваша теория объясняет многое. Нет, она объясняет всё, – произнёс Аксель. – Но кое-что кажется мне странным.
– Не поделитесь? – спросила девушка.
Она взглянула на него с интересом. Похоже, он собирается опровергнуть её выводы. Это что-то новенькое.
На самом деле, Афина предпочла бы, чтобы парень не оспаривал её слова. Так ей, почему-то, было бы намного спокойнее.
– Конечно, – кивнул Аксель. – Когда-то давно вы говорили, что мне нужно больше работать над умением фантазировать и выстраивать ассоциативный ряд. Думаете, с такими задатками я мог бы создать целый мир?
– Вы – величайшая загадка из всех, с какими мне приходилось иметь дело, – призналась Афина. – Я не удивлюсь, если некоторые мои предыдущие выводы о вас окажутся ошибочными.
– И всё же, я согласен с этой оценкой. Мои собственные наблюдения доказывают это. Также считаю абсолютно верным другое ваше утверждение – что я ставлю превыше всего факты и осязаемые вещи, и действую исключительно с опорой на них.
Аксель сунул руку в карман брюк и вынул оттуда небольшой гранёный камень продолговатой формы. Присмотревшись, Афина определила, что это аквамарин.
Девушка вздрогнула, её тонкие брови подскочили вверх. Но уже через секунду она успокоилась.
– Почти подловили меня, – с облегчением произнесла Афина, откинувшись на спинку стула. – Этот камень в кулоне был у вас всегда
– Вот и я это помню, – согласился Аксель.
– Полагаю, это ещё одно подтверждение моей теории.
– Я не уверен, что могу считать данные воспоминания неопровержимым фактом. – он опустил мрачный взгляд на камень у себя на ладони. – После пережитого в иллюзорном мире, меня до сих пор не покидает навязчивое чувство, что память о жизни до этого словно принадлежит не мне.