Две пары глаз устремились в направлении, указанном стрелкой. В той стороне оказался узкий тёмный переулок меж двух высоток.
– Нам точно туда? – с сомнением спросил Умник.
Они снова посмотрели на баннер, на котором теперь написано «Вам точно туда →». Бык взглянул на мужчину.
– Так мы пойдём? – спросил он.
В голосе здоровяка прозвучали нотки заинтересованности. Умник ответил ему скептическим взглядом.
– А тебе не кажется, что нас нагло заманивают?
– У тебя есть вариант получше?
– Как минимум один – не лезть в засаду.
– Да брось ты. Даже если там кто и окопался, я всех разнесу, – отмахнулся спортсмен. – Да и чего ты бздишь? Почему обязательно засада?
Бык вновь глянул на баннер с надписью «Какая засада, ребят? Всё на мази́. Вам по-любому туда →».
– Вот видишь? – обрадовался здоровяк. – Короче, можешь торчать тут, а я потопал.
И Умник, конечно же, пошёл следом. Точнее поплёлся, мысленно отвешивая твердолобому спутнику оплеухи.
Они зашли в переулок. Спортсмен зашагал бодро, мужчина озираясь на каждый воображаемый шорох. В итоге Бык добрался до конца и глянул за угол.
– Во! Видал?
Он почти с ликованием указал рукой вперёд и решительно двинулся в ту сторону. Умник добрался до поворота и взглянул туда же. На стене перед развилкой висит белая табличка с надписью «Теперь вам туда ←».
Мужчина мрачно вздохнул и оглянулся. На том месте, где стоял столб с баннером, теперь пусто. Лишь небольшая рытвина посреди дороги.
– И Умник направился следом за Быком. Выбора всё равно не было, – договорил Аксель.
Он замолк и на несколько секунд занялся созерцанием неподвижной воды в стакане. Спокойная и холодная, она отражает безжизненный серый цвет этого мрачного квадратного помещения. Прямо как небо из его рассказа – такое же неподвижное и с таким же блеклым оттенком. Но вода всё равно лучше.
Аксель поднял взгляд на Афину. Девушка ведёт очередную длинную запись в блокноте. Похоже, решила зафиксировать что-то важное, раз её не смущает тот факт, что он уже какое-то время молчит.
Пару раз во время рассказа у него получилось заглянуть краем глаза в эти записи, но читать вверх ногами оказалось неудобно. К тому же там были такие жуткие загогулины, что пришлось бы потратить несколько часов на расшифровку.
Выходит эдакое противоречие между кривым почерком и красотой девушки. Ведь она даже пишет в позе, преисполненной элегантности и достоинства. Аксель не очень-то разбирается в женской и какой-либо другой красоте, но это очевидно даже для него.
Взгляд парня задержался на декольте Афины. В меру прикрытые белой рубашкой две округлые прелести на вид кажутся мягкими, они способны пробудить у людей определённые чувства.
Сейчас это выглядит как протест против острых углов серой комнаты и её безжизненной обстановки. Не зря же девушка говорила о том, что её не радует необходимость вести беседу здесь.
Аксель поднял взор выше и встретился с внимательным взглядом синих глаз.
– Аксель. Кажется, я сейчас неправильно вас поняла, – озадаченно произнесла Афина.
Тем не менее, на её лице заиграла заинтересованная улыбка.
– Я задумался, – бесхитростно пояснил парень.
– Это было моей второй догадкой.
Она усмехнулась, вероятно, своим мыслям.
Аксель вновь задумался о её груди. Округлые и мягкие. Когда-то он слышал, как кто-то звал их оружием женщин. У него иное представление об оружии, но, кажется, общий посыл ему ясен.
Оружием часто называют любые вещи и преимущества, с помощью которых можно добиться от других того, что тебе нужно. Учитывая такую широкую область понимания, ты никогда не можешь быть уверен в том, что в данный момент против тебя не применяется какое-нибудь оружие. Тревожная мысль.
Не то, чтобы он подозревает Афину в чём-то таком. Это не совсем уместно, поскольку Аксель подозревает её вообще во всём, в чём только можно подозревать. Так велят его инстинкты.
Озвучивать этого он, конечно, не станет. Но кое-что ему всё же предстоит проверить. В своё время.
– Вам нужен перерыв? – участливо поинтересовалась девушка.
– Нет. Я восстанавливал в памяти кое-какие подробности.
Глава 9. Укрепление
Первый усиленно взмахнул ногами, однако качели почему-то так и не сдвинулись. Уже минуту он судорожно дрыгает конечностями, но добился только одышки. Юноша с завистью покосился налево, увидев энергично и легко раскачивающегося рыжего пацана.