– В любой момент землю может тряхнуть, а мы тут дурачимся, – пробубнил Первый.
– А разве во время землетрясений не нужно держаться открытых мест? – бойко спросил мальчишка.
Первый обвёл хмурым взглядом просторную игровую площадку с качелями, горками, песочницей и небольшими каруселями. Странно, что после подземных толчков эти хрупкие сооружения остались целыми.
– Кто тебе такое сказал?
– Не помню, но звучит правильно.
Юноша вздохнул и угрюмо уставился вперёд. Увы, новый знакомец оказался очередным человеком без памяти. Только в отличие от Воина пацанёнок вообще не боец. Поэтому Первый немного сгладил углы, когда рассказывал о произошедшем ранее, приуменьшив размер пауков и опустив подробности гибели прошлых спутников.
Но потом ему всё равно пришлось успокаивать запаниковавшего мальчишку и обещать, что он не погибнет следующим. После этого рыжий ещё какое-то время терзался навязчивой идеей, что Первый проклят, и все вокруг него погибают.
Пацан поймал момент, когда качели занесло высоко вперёд, и спрыгнул, ловко приземлившись на ноги.
– Ты что, расстроился, что не умеешь кататься? – спросил рыжий, наклоняясь вбок и заглядывая в голубые глаза собеседника.
– Всё я умею, – набычился Первый и опустил расстроенный взгляд под ноги. – Просто не помню.
Прозвучало как отговорка, притом неубедительная. На самом деле он и вправду не так уж и переживает из-за качелей, хотя червячок детской обиды всё же грызёт. Просто на душе неспокойно.
Первый рад, что встретил мальчишку. Страшнее встречи с монстрами может быть только встреча с монстрами в одиночку. И пусть рыжий не сможет дать отпор, лучше с ним, чем наедине с собой посреди серого города и бесконечного тумана. К тому же малец оказался ценным спутником – благодаря нему Первый смог вылечить свои раны.
Но даже сейчас юношу мучают переживания, одолевшие его после побега из метро. Выбравшись из больницы, он мечтал о том, чтобы вспомнить себя, вспомнить мир, встретить других людей, разговаривать с ними обо всём. Доводы Умника вызывали у него протест. Первый не искал объяснения своему оптимизму, просто следовал надеждам и желаниям. Они казались очевидными и вполне реализуемыми.
А теперь он всё чаще вспоминает слова Умника и видит в них немалую ценность. Что принесли все эти мечты? Что хорошего случилось с ним? Да, все люди, которых он встретил, оказались славными. Но они мертвы! Погибли бы Умник и Воин, не повстречайся им Первый?
«Что не так с этим миром?»
– Я тебя покачаю, – прозвучал сзади бодрый голос рыжего. – Может, тогда и вспомнишь.
Юноша ощутил толчок в спину и суетливо вцепился в ручки качели.
– А?.. Не надо! – вскрикнул Первый, оглядываясь.
– Да ладно, мне не трудно, – с улыбкой настоял пацан.
Качели быстро разогнались, и вот, Первый уже взлетает выше верхней перекладины.
– Уа-а! Ладно-ладно, больше не надо! – запричитал он.
Это оказалось страшнее, чем выглядело со стороны. Он постарался успокоить себя мыслью, что это только с непривычки, надо лишь вспомнить. Однако в итоге начал думать, что никогда в жизни не катался на качелях. Эти штуки, вроде как, для детей, но отчего ж тогда так страшно?!
– Прыгай! – подбодрил рыжий, и не думая останавливаться.
– Зачем?!
– Весело же!
– Я не хочу!
– Если долго со всей силы толкать качели, то они упадут, – посмеиваясь, пошутил мальчуган.
– Э? Зачем ты врёшь?!
Уверенности в голосе Первого не прозвучало. Совсем.
– Сейчас сам увидишь, если не прыгнешь! – зловеще расхохотался пацан.
– Ты… Ты… Уа-ау!!! – взвыл юноша, в отчаянном порыве соскочив с качели.
Прыжок вышел неожиданно длинным. Истошно вопя и размахивая руками, Первый вспорхнул вперёд лицом, долетел до песочницы и рухнул на живот.
– Эй! Ты как? – тревожно вскрикнул рыжий, подбегая к потерпевшему крушение.
Первый тяжело замычал и привстал, подняв на мальчишку покрытое ссадинами лицо.
– Прости-прости-прости! – затараторил пацан, сложив ладони как в молитве. – Я не знал, что так будет. Ты же взрослый, а тут…
Юноша одарил его мрачным взглядом исподлобья. Затем он дёрнулся, закашлялся и сплюнул песок. Скривившись в недовольной мине, Первый снова уставился на рыжего.
– Прости, – виновато повторил мальчишка.
Несколько секунд юноша молчал, потом неожиданно прыснул и рассмеялся. Рыжий посмотрел на него с удивлением, затем облегчённо выдохнул и улыбнулся. Первый покачал головой, успокаиваясь.
– Весело, говоришь? Ну да, есть немного, – он посмотрел на пацана с усмешкой. – Буду звать тебя Огонёк.
– Огонёк? Почему? – не понял мальчуган.