– А ты не можешь остаться, чтобы просто говорить со мной? Не учить, не объяснять. Что плохого в общении? – жалобно возразил Первый.
– Для этого ты можешь просто вспомнить обо мне. Это ведь даже прощанием не назовёшь. Как был в твоей памяти, так и останусь, – Воин покосился на закат. – Пойми, я ведь тоже часть твоего сознания и твоей силы – ты невольно создал меня как необходимый защитный механизм. Но на это тоже тратится твоя энергия, которую ты можешь использовать, чтобы защитить себя и других от реальных угроз.
– Да, ты прав, – тихо ответил юноша.
Он опустил взгляд, ощущая подступающий к горлу ком.
– Не-не-не, это не так делается, – покачал головой Воин. – Ты должен отпустить меня со спокойной душой. Если будешь чувствовать себя одинокой жертвой, ничего не выйдет.
– И как это сделать? – процедил сквозь плотно сжатые зубы Первый. – Это ни разу не весело.
– Помнишь, что сказал тебе Дед?
– О чём?
– Эх ты… – усмехнулся Воин. – «Не забывай, что ты мужчина. Поэтому любое решение поставит тебя перед ответственностью, от которой нельзя сбегать».
Первый вспомнил эти слова. В своё время они вдохновили его, пробудили решительность.
«А это справедливо только для мужчин?» – на секунду задумался он.
– Никакой трагедии не происходит, – продолжил боец. – Ты просто берёшь дело в свои руки. Да, шансы облажаться возрастут, и винить придётся себя. Но только так ты сможешь найти правильное решение и будешь готов идти дальше.
Юнец шмыгнул носом и кивнул. Он запустил руки в свои светлые волосы и взлохматил себе шевелюру. Затем тряхнул головой и поднял на собеседника решительный взгляд.
– Спасибо, – произнёс Первый.
Воин склонил голову набок, затем прыснул и коротко посмеялся.
– Ты в курсе, что благодаришь сам себя?
– Значит, есть за что, – улыбнулся юноша, пожав плечами.
– И не поспоришь. – Воин протянул руку. – Ну, давай. Рассчитываю на тебя.
– Я не подведу.
Первый размашисто хлопнул по ладони бойца, сцепив её крепким рукопожатием.
Проморгавшись, Первый заметил сидящего рядом Огонька. Пацан залез рукой в цветастый шуршащий пакет и достал очередную порцию чипсов.
Пушистый белый зверёк запрыгнул на столик перед диваном и уставился на рыжего маленькими чёрными глазками. Огонёк с интересом взглянул в ответ. Он отвёл в сторону руку с маленькой стопкой чипсов, существо посмотрело туда же.
– Хочешь? – спросил Огонёк, протягивая зверьку угощение.
Пушистый комок пару раз ткнулся в хрустящее угощение, коротко пискнул и упрыгал прочь.
– Наверное, и вправду вредно, – пробубнил рыжий, разглядывая чипсы. – Ну и ладно.
Он сгрыз пряное лакомство и снова сунул руку в пакет.
– Может, это потому, что у него нет рта? – предположил Первый.
– О, ты уже проснулся? – удивился Огонёк. – Что-то быстро в этот раз. Всему научился?
– Да, – улыбнулся юноша. – Теперь точно всему.
– Квуто! – с набитым ртом произнёс мальчишка.
В этот момент на улице оглушительно загудела сирена.
Первый вздрогнул и зажмурился, ощутив, как низкий пронзительный гул проник в самый мозг. Огонёк бросил чипсы и зажал уши.
Снаружи донеслись громкие команды Деда, пытающегося перекричать шум.
Переглянувшись, Первый с Огоньком соскочили с дивана и побежали к выходу. Оказавшись на улице, они увидели, как Дед ритмично вышагивает перед выстроившимися в ряд лохматыми солдатами. Ещё дюжина зверьков беспорядочно носится по округе, суетливо бормоча.
– Смир-рна! – воскликнул Дед. – Приготовиться к обороне! Не нарушать построение!
– Что случилось? – крикнул Первый, подбегая к военному. – Почему сработала сирена?
Военный резко оглянулся на юношу и смерил его мрачным взглядом.
– У нас нет сирены, – с напряжением в голосе произнёс Дед.
– Что…
Первый замер. Он сразу же понял, что происходит, но принять это оказалось куда труднее.
Воин как знал, что решающая встреча совсем близко. Вот только при одной мысли о том, кто вот-вот явит своё жуткое лицо, тело немеет, а мысли превращаются в вязкий скомканный студень.
Глухой удар по земле. Ещё один. И ещё. Ближе. Громче!
Первый нервно сглотнул.
«Вот и он».
Из тумана грузно выдвинулась могучая чёрная фигура: те же перекатывающиеся мускулы, то же массивное тело, те же два огромных белых круга, что служат чудовищу глазами. Кошмарное создание неотрывно уставилось на Первого, издав сдавленный утробный вой.