– Умник! – воскликнул юноша. – Ты как… ты что… да что вообще происходит?!
– Ам-м… – озадаченно протянул мужчина. – Боюсь, что это моя вина.
– Твоя? Погоди. Это ты сделал… – Первый обвёл широко расставленными руками пространство вокруг, – … вот это всё?
– Ну, не совсем. Там был один мощный камень. Точнее, было два осколка. Я нечаянно активировал один, он соединился с другим, и получилось… что получилось.
Во взгляде Первого мелькнуло негодование.
– Передо мной ни с того, ни с сего появляется дыра, и засасывает меня и моих друзей. Потом в этой дыре я вижу тебя, и ты говоришь мне, что нечаянно эту самую дыру сделал?
– О, так она сама возникла возле тебя? Ничего себе, – удивлённо произнёс Умник и задумчиво покосился в сторону.
– Хватит придуриваться! – вспыхнул Первый. – У меня к тебе куча вопросов, и не только об этой фиолетовой гадости.
Умник вскинул брови, с непониманием взглянув на собеседника. Он не понял, почему Первый сердится, но куда больше его впечатлили произошедшие с юнцом перемены. Вечно пугающегося и несущего бред ребёнка и след простыл.
Между ними сверкнуло чёрное, и обоих оттолкнуло в разные стороны. Перестав крутиться в воздухе, они увидели чудовищную могучую фигуру человекообразного монстра.
«Киллер?» – опознал было Умник, но сразу понял, что ошибается.
Эта тварь в полтора раза выше и вдвое мощнее телосложением. Вместо смога по его телу перекатываются волны мышц, хотя для мускулатуры они местами слишком бугрятся, больше напоминая густую кипящую смолу. А вместо маски у монстра два огромных белых круга, похожих на глаза.
Умник оцепенел.
В этой чёрной образине проступило что-то знакомое. Это не просто вспышка в памяти, это нечто более глубинное, вгрызающееся в самые кишки, от чего всё внутри переворачивается.
В разуме Умника судорожно забилась единственная мысль – бежать! Нужно нестись во весь опор, чтобы не видеть этого чудовища, не позволять ему быть рядом и ни в коем случае не прикасаться к нему! Иначе ужас, опустошение, смерть!
Монстр дёрнулся к Первому и вцепился здоровенными лапами ему в плечи. Юноша надрывно заорал в агонии.
Умник видит это, видит его страдания. Но его тело неподвижно! Оно парализовано чем-то бо́льшим, чем ужас. Само существование мужчины обратилось во что-то жалкое и бессмысленное!
– Как же… ты… задрал!!! – взревел Первый.
Его тело начала поглощать густая чёрная масса. Он сжал трясущиеся кисти в кулаки и яростно вскрикнул, задрав кверху искажённое болью лицо.
С трудом протянув руку, Первый вцепился пальцами в морду чудовища.
Прогремел оглушительный гул – словно вой сирены, столь пронзительный, что из ушей вот-вот хлынет кровь. Это могло быть криком боли монстра, но звук доносится не из одной точки, он словно окружает и гремит отовсюду!
БА-БАХ!
Раздался взрыв. Умника отбросило куда-то назад, и замотало, как в эпицентре смерча. Мир замелькал, исказился, смазался. Всё вокруг обратилось в хаос!
Глава 17. Истощение
Сразу после взрыва Деда двинуло в грудь чем-то невидимым, и он полетел назад, вращаясь, как пропеллер. Солдат крепко вцепился в рукоять револьвера и замахал руками, пытаясь остановить безумные перевороты.
А потом он просто рухнул спиной на землю. Именно на землю, самую обыкновенную, твёрдую и пыльную. Дед задрыгал конечностями, как перевёрнутый жук, но вскоре остановился, напряжённо глядя по сторонам.
Он сощурился, ощутив резь в глазах, словно увидел вспышку света. Огромной дыры, что ранее затянула его, больше нет. Перед военным предстал старый добрый парк, где он провёл так много времени, устраивая салагам марш-броски.
Белые существа не заставили себя ждать, повыскакивав из тумана с разных сторон. Дед облегчённо вздохнул и, натужно кряхтя, поднялся на ноги.
– Ну-ка, смирно! – скомандовал он.
Прыгающие вокруг него существа дружно замерли на месте. Старик осмотрелся и увидел распластавшегося неподалёку Первого.
– Подъём, рядовой! – бодро окликнул Дед и улыбнулся. – Таки одолел ту чёрную срань? Молодец!
Он шагнул навстречу юноше, вглядываясь в его утомлённую мину. Улыбка военного резко сменилась тревогой. Лицо Первого бледнее мела, пустой взгляд голубых глаз устремлён вверх, ни намёка на движение или хотя бы дыхание.
– Эй, малец! – вскрикнул солдат и со всех ног бросился к юнцу.
Дед опустился возле Первого на колени и похлопал по щеке тыльной стороной ладони. Никакой реакции, да ещё и холодный, как труп! Военный схватил юношу за ворот клетчатой рубашки и потряс, словно безвольную куклу.
– Парнишка, очнись! – с нескрываемой паникой прокричал Дед.