Её номер был в записной книге. Я быстро набрал его и позвонил. Раздались долгие гудки.
- Алло, ктоговорит?
- Могу я услышать Надежду Валерьевну?
- А кто спрашивает?
- Её сын.
- Ждите.
Наконец она взяла трубку, голос был явно усталым.
- Саша, что случилось?
- Кеша умер, вещи разбросаны по квартире, а мебель сдвинута.
Она вздохнула,- хорошо, я приду домой и разберусь, а попугая спрячь в коробку, скажем сестре, что он спит. Ничего не трогай до моего прихода.
Вечером явилась мать с тем самым водителем, что подвёз нас в первый раз. Рослый мужчина с явно солдатской выправкой поздоровался с нами и осмотрел квартиру. Бегло осмотрев жильё, он знаком пригласил маму выйти.
- Что-то странное у вас творится, но это далеко не первый случай за последние месяцы.
- Но что же я скажу детям?
- Не пугайте их, это скорей всего какие-нибудь хулиганы из соседних деревень. Ответов мы не знаем, но обязательно разберёмся, а теперь мне пора идти, до свиданья.
***
Так пролетело несколько месяцев, настало лето, странностей в квартире больше не замечали, за исключением того, что иногда предметы, оставленные на одном месте, вдруг появлялись совершенно в другом, хотя дома никого не было. Соседей же мы вообще не видели, дом как будто вымер, никто не шумел по вечерам, а в окнах не было света, за исключением квартиры той самой бабки, которая постоянно что-то кричала нам из окна и остервенело махала руками, но мы ничего не могли расслышать, пожимали плечами и уходили. Тот мужчина, а звали его Виктор, стал частым гостем в нашем доме, он постоянно пытался подружиться со мной, и завязать разговор, но мне было не интересно. Я вставал из-за стола и уходил в свою комнату, на столе стоял портрет отца.
— Мне тебя так не хватает.
А ещё я стал плохо спать, и не только я, все мы утром чувствовали себя разбитыми, даже младшая сестра. У мамы даже появились синяки под глазами, и она перед выходом на работу активно пыталась замазать их тональным кремом.
В тот вечер мы как обычно поели, а мама собиралась на корпоратив.
- Сегодня ты за старшего, ведите себя хорошо, и ложитесь спать не позже одиннадцати.
- А почему мне нельзя за старшую? – сказала сестра, и засмеялась.
- Потому что ты ещё маленькая, - мама задела её нос указательным пальцем.
- Не хочу быть маленькой, хочу взрослой!
- Тогда тебе придётся работать, платить за квартиру и выйти замуж.
- Фу, не хочу замуж, - Настя надула щёки, - хочу шоколадку.
Мы бесились, как и положено детям, даже немного набедокурили, разбили вазу и поздно легли спать. Никто не слышал, как вернулась мать, подвозил её всё тот же Виктор.
Проснулся я от страшного грохота, пол ходил волнами, как будто это не железобетон, а бумага. Он вибрировал и скрежетал арматурой, пока резко не рванул вниз, пробил первый этаж, и ушёл куда-то в подвал. Каким-то чудом кровать осталась стоять на своём месте, нащупал руками фонарик (я часто спал с фонариком), и осветил комнату. Вся мебель, что стояла в ней, упала вместе с полом, лишь вдоль стены остались куски бетона и торчащая арматура. Мои фишки, что лежали на тумбочке, упали в подвал вместе с ней и фотография отца тоже.
- Мама, мама! – кричал я, но никто не отзывался.
Еле выбравшись из кровати, я прошёл вдоль стены, пару раз едва не упав вниз, и вышел в коридор. Как ни странно, он был совершенно целым. Я быстро пробежал по коридору, рванул сначала одну дверь, потом другую, везде была одинаковая картина: пол вырван с корнем, только ни сестры, ни матери там не было. Охрипший от крика, я выскочил в подъезд, со всех сил разбежался и толкнул дверь соседей по лестничной клетке. Она отворилась, а внутри никого не было, только вырванный пол, и полная луна вместо потолка. Во всём доме стояла абсолютная тишина, и только в подвале что-то сильно капало, туда я и решил спуститься.
Подвал не был типовым для пятиэтажек, не разделяясь на секции в каждом подъезде, а тянулся по всей длине дома. Железобетон сменился каменными стенами с колоннами, а в центре чернела огромная дыра, в которую вели каменные ступени. Там я и нашёл портрет отца, стекло разбилось, я вынул фотографию из рамки, и положил в карман. Вокруг этой дыры горели факелы. Один я взял в руку, вынув из железной уключины, и стал потихоньку спускаться вниз. Становилось всё холоднее, воздух как будто сгущался, и свет факела стал прерывистым. Я оказался в огромном помещении, которое невозможно было осветить полностью, настолько высокими были его своды. В середине этого помещения стоял каменный саркофаг с четырьмя ангелами по кругу, крышка у саркофага была стеклянная, с отверстием посередине. В гробу лежал человек со скрещенными на груди руками, глаза его были закрыты. Старомодная одежда напоминала человека средневековья. Он не был мёртв, скорее лежал в каком-то сне, а гроб его был скован множеством цепей. Стараясь подойти поближе и посмотреть, я случайно запнулся о какой-то рычаг и потянул его. Раздался сильный скрежет, и с потолка на четырёх цепях стала спускаться огромная каменная чаша, которая остановилась в метре от саркофага, и накренилась. Оттуда потоком потекла кровь в специально сделанный жёлоб, и стала капать человеку на лицо. Скрежет усилился, ангелы стали быстро вращаться, освобождая цепи с человека.