-Милая Элис, - губернатор забрал сверток и повернулся ко мне, - мы очень рады, что в нашем городе появился кто-то, кто может лечить и назначать верные лекарства. Не к столу будет сказано, но ты знаешь, о чем я, - на этих словах прислуга хихикнула. Видимо, губернатор не раз кидался похожими фразами при своих подчиненных, - это — твоя первая оплата труда. Я тебя поздравляю. Пожалуйста, останься с нами как можно дольше.
Я смущенно улыбнулась и приняла тяжелый мешочек.
-Спасибо, уважаемый губернатор. Постараюсь не подорвать ваше доверие...
-Во-вторых, - перебил меня губернатор, - я прошу тебя обращаться ко мне на «ты». Могу быть тебе дядюшкой, дедушкой, кем хочешь. Но только не губернатором. Мы с тобой оба стараемся сделать все, чтобы горожанам жилось комфортно. А значит, мы семья.
-Х-хорошо, губ.. - я запнулась. Ну и как мне обращаться к нему? Просто по имени? Это неправильно. Судя по всему обращения «мистер», «сэр», и прочие его тоже обидят. Помощь пришла от Марии.
-Дедушка Аргон, а пусть леди Элис вас называет «дядушкой Аргон»? - подмигнула она мне.
-Ну это как она сама пожелает, - пожал плечами мужчина, - я не против.
-Так вы, я смотрю, со всеми так, дорогой дядюшка? - спросила я с запинкой.
Губернатор расплылся в улыбке.
-Да, моя дорогая. На людях я суровый губернатор, а дома дедушка, Аргон, или просто Ар. Теперь вот еще и дядюшкой стал.
Беседа потекла непринужденно. Вся остальная прислуга попросила меня называть их тоже на «ты», как и я, в свою очередь. Посмеялись, что из-за «родства» губернатора с прислугой его не пустят в высшее общество, что его «семья» стала больше на еще одного человека. За чаем Аргон вернулся к теме города.
-Элис, ты попала в необычный город. Я попрошу меня не перебивать, пока я не разрешу, - взмахнул он рукой видя, что я хотела что-то спросить, - все вопросы потом. Когда-то давно этот город был первым по изготовлению кирпичей для постройки домов. И по ценному меху серебристых овец, из которых производили все, что можно было представить. Завод остался, многие поколения продолжают в нем трудиться. Но животноводство закрылось. Всему виной — болезнь, которая много лет назад эпидемией прошла по нашему городу и близлежащим областям. Она не щадила никого. Но особенно — детей. Люди старались убежать от нее, но она следовала за ними по пятам. Опытным путем мы узнали, что погибают только коренные жители города или те, кто приехав, решил остаться тут навсегда. Будто серпом она косила целые семьи, кладбище расширялось на глазах. Симптомы разные у всех — у кого-то зеленело лицо, у кого-то была кровавая рвота. Кто-то просто падал и умирал, а кто-то лежал в агонии. Одно было одинаково — кисти рук и лодыжки постепенно становились черными, как уголь. Остановить все это было невозможно. Многие могущественные маги старались, многие лекари научились лечить симптомы, но не саму болезнь. В какой-то момент она резко закончилась. Народ вздохнул облегченно, но сил на создание пастбища уже не было. Когда прошло несколько лет, болезнь вновь вернулась в город. И снова никто не смог с ней справиться, пряча симптомы за зелья и лекарства. Сейчас, как ты могла заметить, болезнь снова отступила, но надолго ли, не знает никто. Люди обессилены, многие заперты в своих домах не в силах покинуть их. Уезжающие отсюда люди вскоре возвращаются, не могут они видеть, как в других городах и селах радуются жизни. Болезнь подкосила не только физическое, но и внутреннее здоровье людей. Самое страшное, что никто не хочет лечиться. Многие сошли с ума, кто-то не видит смысла подкреплять свое тело, потому что не видят в этом смысла. Не все такие, конечно. Но они есть...
Ужин (прод.)
Губернатор Аргон тяжело и грустно вздохнул. За столом воцарилась тишина. Лишь маятник часов равномерно раскачивался, отбивая глухие удары.
-Не волнуйтесь, дядюшка Аргон. Если болезнь появится, мы найдем способ, как ее вылечить. А пока я, пожалуй, займусь теми, кто заперт в домах. Но мне понадобится помощь, я одна точно не справлюсь — я первая нарушила тягостное молчание.
-Мы все в твоем распоряжении, - голос губернатора задрожал, - Элис, мы поймем, если ты решишь уехать. Это наше проклятье, с которым мы должны жить сами. И мы...
-Вот еще, - перебила я его, - я тоже теперь живу здесь. И тогда уж это наше проклятье. Если меня не тронет болезнь, потому что я чужая, так это и здорово. Ведь именно тогда я смогу помогать всем не пугая окружающих страшными струпьями, кровавой рвотой и зеленым лицом.