Гален посмотрел в альманах, произнес еще одно заклинание, и повернул рукоятки часов, чтобы сдвинуть планеты в правильные положения. Потом, при помощи измерительной рейки, определил широту и долготу места, где цветные лучи образовали пару больших белых пятен.
Гален нахмурился и озадаченно посмотрел в блокнот, на записанные результаты. Ворон, который решил, что понял, как работает магия, указал на серебряное зеркало, представлявшее Венеру, и сказал:
— Венера сейчас не на этой орбите, а?
Удивленный Гален улыбнулся.
Они отправились на балкон, астролябией измерили высоту Венеры, и потом Гален при помощи шеста тщательно установил зеркало на новое положение под куполом.
Белое пятно затрепетало в горах Перу.
— Я думаю, что это небольшое пятно — Азраил, — сказал Гален, указывая на него. — А ты видишь второе маленькое пятно на побережье Мэна? Это мы.
— А вот это большое, а?
— Крепость врага. Ахерон.
Ворон присел на корточки и посмотрел на очень яркое белое пятно, которое дрожало на полу.
— Марианская Впадина, — сказал он. — Середина Тихого океана. Сама глубокая впадина в мире.
Никто из них не видел Пендрагона, стоявшего у двери, пока тот не заговорил.
— Дайте точные координаты. Там сейчас находится авианосец Гарри Трумэн; и теперь мы знаем, почему люди Азраила приказали ему туда отправиться. Они могли бы использовать авианосную группу из Сан-Диего, если бы не потеряли контроль над Тихоокеанским Флотом из-за радиомолчания. Середина Тихого океана! Судьба за нас; если бы Ахерон поднялся в Аральском море, или около побережья Азии, мы могли бы начать первую атомную войну в мире.
Ворон повернулся к нему и его серые глаза удивленно расширились, когда он увидел меч, который Пендрагон держал за рукоятку, положив обнаженное лезвие на плечо. Рукоятка сверкала и переливалась от мириадов бриллиантов, топазов и гиацинтов, вделанных в нее. Сам меч был отполирован до зеркального блеска, так что перед самым ударом, когда меч наказывался достаточно близко, человек мог увидеть собственное лицо; буквы на лезвие складывались в надпись: возьми меня.
— Что с Прометеем? — спросил Пендрагон.
Ворон мрачно указал на карту западной Росси, находившую под его ногами. Ни единой искорки света.
— Мы не видим ничего, — сказал Ворон.
— Двери в мир снов все еще закрыты, там, — уточнил Гален.
— А где Венди, а? — спросил Ворон.
— Лемюэль хочет поговорить с ней наедине, — сказал Пендрагон. — Он вышел из мира снов с Чашей, но она закрыта белым покрывалом и он не хочет показывать ее никому. Я спросил его, что там произошло, но он казался настолько потрясенным, что не хочет говорить об этом. «Потрясенный» — неправильное слово. Скорее пораженный, благоговейный. Он только заметил, что в мире снов время течет иначе, чем здесь: за мгновение сна могут пройти годы.
— А вы? Что видели вы? — спросил Гален.
— Я оказался на болотистой пустоши. Сумерки, темно, не видно ни одной тропинки, зато прямо передо мной тринадцатиэтажная пирамида без верхушки. Слабый свет шел не от солнца — в той стране вообще нет солнца — но от глаза Бога, который висел над пирамидой…
В это мгновение сверху, с востока, раздался гром барабанов и резкое завывание горнов. Шум превратился в трезвучие, источник мрачной музыки пролетел по небу с востока на запад, стал удаляться и исчез за горизонтом.
Ворон схватился за уши и взглянул на потолок купола: его рот раскрылся от удивления, глаза округлились. Гален схватил было лук и начал натягивать его, потом опустил, дрожащими руками; стрела сорвалась со стрелы и, блеснув, упала на пол.
Пендрагон нахмурился.
— Мистер Уэйлок? Гален…
— Это были семь Амшаспанд[97] Ахерона: Таурви, Зариша, Хурдад, Мурдад и еще двое. Они вылетели из башни, которая называется «Несправедливость», чтобы объявить о наступлении империи тьмы; барабаны, в которые они бьют, сделаны из кожи мучеников, погибших за свою веру. А это означает, что верхушки трех башен главной крепости показались над водой, хотя ворота еще под поверхностью океана. У нас намного меньше времени, чем считал дед.
— Тогда поторопимся, — сказал Пендрагон.
— А где мы найдем Прометея? — спросил Ворон.
— Твой отец еще жив? — вопросом на вопрос ответил Пендрагон.
Ворон моргнул.
— Конечно. Живет в Нью-Йорке. Он…
— Позвони ему. Он знает, где Титан.
— В этом доме нет телефонов, — сказал Гален. — А моя хижина разрушена.
Пендрагон, не произнеся ни единого слова, вытащил из кармана плаща матово-черный мобильный телефон, одним движением открыл его и протянул Ворону.