Оберон стукнул ногой и земля затряслась.
— О Мать Земля! Мой Моммур подними на сотни лиг над этою равниной; и пусть все три могучие стены, из олова, из меди, орихалка[76] поднимутся за ним и даже выше.
Внезапно вокруг них оказался чистейший эфир, а созвездия оказались на одном уровне с внешней стеной или даже ниже.
Оберон громко сказал:
— Эли! Отправь в бой Старость и пусть она годами обстреляет напавшую на нас врагов орду, пусть оболочкой дряхлой станут, в ком кровь бессмертных не бежит. Эльфийский двор, ко мне!
Воздух зашелестел и благородные рыцари, одетые в зеленую и серебряную броню, преклонили колени у ног их повелителя.
— Где Хеймдалль? Почему его все видящее око не увидало издали врага?
Один из воинов, одетый в крылатый шлем и крылатые сандалии, вокруг жезла которого обвились две змеи, ответил:
— Убийство, повелитель, и измена. Великий Хофуд, меч его, остался в ножнах. А тот, кто сделал это, скрыл свой облик, но я подозреваю, что это Том О'Лампкин. Ведь Том исчез, внезапно и бесследно.
— Где Видар[77] Молчаливый?
На этот раз заговорил однорукий человек, в руке которого был настолько острый клинок, что на него было больно смотреть:
— С юга пришел гигантский волк, чья нижняя челюсть скребет по земле, а верхняя — по небу. Видар не сказал ни слова, и отправился сражаться с чудовищем.
— Еще кто не явился на мой зов?
Огромный человек, одетый в шкуру льва и с дубиной из дуба, ответил:
— Лорд Фрейр[78] погиб. Его сжег великан Суртвитнир. Оружие, которым можно уничтожить великана, сейчас находится в руках отца Галена Уэйлока, обычного смертного, я не помню его имени. И еще Кухулин[79] прыгнул со стены и схватился с великаном Энцеладом.
Оберон повернулся к Венди.
— Отдай мне Серебряный Ключ, и я уничтожу твоих врагов, и моих, и погружу Ахерон на дно моря. В Келебрадоне, охраняемые молчаливыми ангелами, спят рыцари, ждущие последней битвы. Ты не хочешь разбудить их прямо сейчас?
— Нет, — ответила Венди. Она протянула руку и взяла рог единорога из руки Короля.
— Сумасшедшая девчонка! Неужели ты выбираешь войну и разрушения, а не мир и рай?
Венди улыбнулась и рассмеялась.
— Благодарю тебя, но мы победим в нашей собственной войне и сами построим Рай, а не получим его в подарок от тебя, Оберон!
— Очень хорошо, — мягко сказал король эльфов. — И тем не менее я разрешу тебе отдать мне Ключ, когда полчища Ахерона войдут в твою родную землю. Тогда не будет выбора иного, как только разбудить спящих. Робин! Проводи эту девушку к границам моей широкой империи: туда, куда она пожелает. И смотри, чтобы с ней ничего не случилось.
Темнокожий рыцарь с восточным луком спросил.
— А почему Ключ в ее руках? И где Гален Уэйлок?
Прошелестел пустой воздух и появился высокий зеленокожий рыцарь, одетый во все зеленое, на гребне его шлема горела роза, в руках он держал огромный топор.
— Гален Уэйлок у восточных ворот, Арджуна.[80] У него Лук Бельфана. С ним Ворон, сын Титана. У него Кольцо Нибелунгов.
— Что нового еще, сэр Бертилак?[81] — спросил Оберон.
— Гален Уэйлок умоляет о аудиенции, сир. Но не с вашим величеством, а вот с этой юной принцессой. Он говорит, что просит ее забыть грехи его друга и спасителя, Ворона сына Ворона, которому он сам все простил.
— Но почему не нападает враг на них? — спросил Оберон.
— Гром, молнии и вихри защищают их от неприятеля любого; ведь даже ангелы боятся молний, которые когда-то свергли их из рая в ад.
Земля затряслась. Огненные руки появились над внешней стеной, послышалась странная музыка.
— Мой двор не место для любовных встреч! Война над нами подняла главу. Освободите дикую охоту! Мы всем на свете ворогам покажем, что роза Моммура имеет и шипы. Леди? Вы здесь еще? Пэк, коль не захочет уходить она отсюда, через стену ты выбросишь ее!
— Я хочу пойти в Эвернесс, — сказал Венди, потому что еще не знала, хочет ли она увидеть Ворона или нет.
Пэк тихонько прошептал ей в ухо:
— Тогда проснитесь, добрая миледи! Сон кончился, и день прогонит ночь.
И когда она исчезла, Пэк улыбнулся и пробормотал:
— Иль может ураган прогонит нас?
Оберон воскликнул:
— Иди, герольд, и возвести волшебнику, чье имя Азраил, что Ключ от Эвернесса он не найдет в сих Моммура стенах.
Когда, через несколько мгновений, небо просветлело и пламя, рев и песни врага сменились тишиной, рыцари двора короля эльфов дружно разразились радостными криками и потребовали музыку; в траве у их ног появился источник, из которого потекло прекрасное вино, а цветы на ближайших кустах превратились в чаши.