— Что это за свет? — спросил Ворон у Лемюэля. — Я думал, что жизнь Галена находится в Венди.
Лемюэль покачал головой.
— Не знаю. Временная жизнь, которую Гиперион ссудил ему? Символ?
Три темных бога сделали еще один шаг в зал. Свободные концы цепей протянулись от Войны, обвились вокруг мертвых и потащили их в рот чудовищу, которое жевало и глотало их; с ужасных зубов закапала кровь.
Смерть подняла огромный серп и наклонилась вперед. Тень серпа большим полукругом упала на пол вокруг Галена. Потом, когда холодная черная рука отвела серп назад, ползущая тень скользнула по половицам, сомкнувшись вокруг юноши.
Судьба положила рукавицу на гороподобное плечо Смерти.
— НЕ ЕГО. — Бич указал на Венди. — ЕЁ.
Венди выпрямилась и взглянула на Смерть отсутствующим взглядом. Свет надежды, зажегшийся в ней после слов Лемюэль, исчез из ее глаз. Тихим и печальным голосом она сказала.
— Она права. Все это произошло только потому, что я пережила свое время. — Потом, почти сердито. — Кощей! Иди сюда! Я хочу, чтобы ты взял мою жизнь и отдал ее Галену!
С балкона соскользнула струя тьмы, похожая на падающий туман, и черным ручейком проползла по половицам. Оказавшись рядом с Венди, она вздыбилась, сжалась и уплотнилась в высокую, тощую и угловатую фигуру Кощея. Темнота, которая служила ему плащом, порвалась, обнажились кости скелета, похожие на острые камни, торчащие со дна реки. Переплетаясь, они образовывали гротескную броню.
Бледная тонкая рука держала бледные тонкие ножны. Сложный узел привязывал к ним рукоятку его меча.
— Развяжи этот узел, девочка-эльф, и я выполню твою просьбу.
Ворон шагнул вперед и встал между неподвижно стоявшей Венди и Кощеем, темной тенью возвышавшимся над ней и раскачивавшимся, как голое дерево. Ворон раскинул руки и закрыл собой Венди.
— Нет! Это должен быть я! Возьми мою жизнь, Дух! Это моя вина и я должен за нее заплатить!
Венди положила руки на широкие плечи мужа и прошептала ему в спину:
— Ворон, поздно бояться. Я должна идти в темное место. Но не бойся, все будет в порядке. На самом деле! Ведь я точно знаю, что это темное место не дыра, а туннель, который выходит на свет с другого конца.
Тень серпа Смерти все еще образовывала полукруг вокруг Галена. Три внешних бога стояли как башни: неподвижно, бесстрастно и терпеливо, глядя вниз на маленькие существа, суетившиеся у их ног.
Кощей предложил рукоятку своего меча Ворону. На его сухопаром сером лице, в тени от короны, сделанной из отрубленных рук мертвых, сверкали два глаза, похожие на два болотных огонька.
— Высвободи мою силу, сын Титана; перед тобой выбор Алкесты,[90] — сказал он жутким замогильным голосом. — Но успокойся: говорят, что пытки в лесу самоубийц в садах Аида легче, когда берешь свою жизнь, чтобы спасти другие.
Ворон медленно вытянул руку, но почувствовал, как ветер дует из разбитых окон в зал, и услышал ворчание грома. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и пробормотал самому себе:
— Почему я так боюсь? Почему я должен опять делать ту же самую ошибку…?
Тем временем Венди пыталась оттолкнуть его в сторону.
— Нет, Ворон, нет! Я не собираюсь дать тебе сделать это, ясно! Кощей, я готова!
— Хватит, вы двое, — проворчал Лемюэль. — Анубис! Я знаю твое тайное имя! — Он вышел вперед и нарисовал в воздухе силуэт звезды, который вспыхнул розовым светом. Кощея подбросило в воздух, он пролетел через весь зал, и груда костей с треском ударилась об пол, тьма скользнула по половицам за ним.
— Очень глупо и очень опасно! — зло сказал Лемюэль Ворону и Венди. — Вы не должны так говорить с предводителями мира снов. Аполлон сказал, что существует логический способ разрешить эту проблему, и я не хочу больше слышать разговоров о самоубийствах!
Но Кощей опять собрал себя и выпрямился, его плечи и голова взлетели наверх из бассейна тьмы, съежившегося у его ног.
— Слишком поздно, старый страж. — Голос Кощея лился, как напев скрипки. — Ты думаешь, что можешь сражаться со мной? Только юноша может обмануть себя, глупо считая, что Смерть можно победить. Но ты, старик, и я, мы оба познали тот же самый страх. Каждую ночь, когда ты ложишься спать, ты видишь во сне могилу, и не знаешь, проснешься ли утром. Ты слышишь голос психопомпа,[91] когда твое сердце начинает скакать как футбольный мяч, а в кашле угадываешь крик воронья.
Кощей зашипел, и в его глазах сверкнул мертвенно-бледный огонь, когда он увидел, что Лемюэль смешался и оцепенел.