- Пятьдесят два, - с заминкой сказал мужчина.
Удивившись своей удачной догадке, Кей с недоумением смотрела на него.
- А тебе?
- Тридцать четыре, - усмехнулся Рэн и бросил на нее быстрый взгляд.
Разница в восемнадцать лет. Не так уж и мало. Но и не много.
- Она подобрала меня на улице, когда мне было двенадцать, - неожиданно принялся разъяснять мужчина.
– Я был беспризорником. Мать помнил с трудом, отца не знал никогда. Всю жизнь провел на улице. Тем еще зверенышем был. Но ей удалось показать, кто я есть на самом деле. Буквально сделать из меня человека, - заметил Рэн с неожиданно нежной улыбкой. Похоже, эту женщину он действительно уважал и считал своей матерью.
- А Крис? – хоть это немного неудобно, расспрашивать о столь личных вещах, но ей правда было интересно.
- У Криса… другая история, - помрачнел он. – Его родителей случайно убили в сезон отстрела волков.
- Что? – ошарашенно посмотрела на него Кей. Не представлялось, что такое бывает в реальной жизни.
- Они были заядлыми туристами. Любили походы по лесу, в горы. И не знали, что в районе, куда они направились, появилась агрессивная стая волков, на которую выдали разрешение на отстрел. Оказались поблизости, и в них попали. Оба умерли на месте. Крису было три года.
- Чудовищно, - покачала головой Кей.
- Это жизнь, - пожал плечами мужчина. – У Криса, конечно, были еще дальние родственники. Где-то в глуши Шотландии. Они бы взяли мальчика, хоть у них и своих было четверо. Но Крис уже тогда был гораздо сообразительнее сверстников. Было ясно, что ему просто нечего делать в сельской местности. А Дели только в радость позаботиться о мальчике. Она любит детей.
Кей затихла, размышляя над услышанным. Она, конечно, согласна, что с таким умом мальчишке нечего было делать на ферме. Но все же странно, что мальчика отдали не родственникам, пусть и дальним, а совершенно посторонней женщине. Хотя для Криса все сложилось очень даже хорошо. И теперь ясно, откуда у него тот щит и старинные книги.
- А что стало с охотниками? – нахмурившись, спросила Кей.
- Судили и оправдали.
Девушка резко обернулась, неверяще уставившись на него.
- Вина охотников минимальна, - заметил Рэн. – Его родители сами зашли в зону, закрытую для посещений. Поленились заехать к лесничему и уточнить информацию. Не в первый раз туда ездили, вот и решили, что сами все знают. Лес в конце лета очень густой. Охотники не ожидали никого на этой территории. Они пытались уберечь город от опасности. Я был на заседании и лично следил за делом. Увы, но это трагическая случайность.
Кей не знала, что сказать. Казалось немыслимым, что ребенок остался без семьи, а наказать даже некого кроме них самих.
- Я рассказал тебе это, не чтобы пробить на жалость, - продолжил Рэн, бросив на нее сосредоточенный взгляд. – Просто, мы были такими же, как ты. Потерю сложно пережить, начать заново кажется невозможным. Мир вокруг выглядит враждебным, а жизнь - бессмысленной. Со временем боль утихает. Глупость, что все забывается. Ты помнишь, всегда. Просто светлые моменты в итоге вспоминаются чаще. И жизнь идет дальше. Так что еще не все кончено. Ты встретишь тех, кто не заменит тебе семью, но станет новой, - улыбнулся Рэн, глянув на нее.
- Спасибо, - тихо ответила Кей, отводя взгляд. Он заблуждался. Ее ситуация сильно отличалась, хоть в чем-то была близка.
Конечно, глупо плакаться на жизнь, выслушав их историю. Ее семья жива и здорова. Просто они где-то там далеко, и связаться с ними почти нельзя. Но она теперь знает, что у них все хорошо. У Рэна с Крисом такой возможности нет.
Эта боль тосклива и постоянна, но терпима. Гораздо тяжелее другое.
Знать, что она заслужила все это. Своими действиями загубила жизнь себе и родным, которые тоже страдают и волнуются. Вина за содеянное, пусть и по незнанию, пусть из желания сделать лучше, давила иногда так сильно, что заставляла задыхаться.
Но рассказ Дарэна все же привел ее в чувство. Какое право она имеет жаловаться и плакать, после того как из-за нее пострадали другие? Одиночество - это всего лишь малая плата за содеянное. Жизнь Макса – большая. Но даже его смерть не покрывает долга, висящего на ней. Нет, уж лучше она будет тосковать здесь, вдали от близких. Зато они будут в безопасности.
Приступ ненависти утих, в душе у Кей снова установилось холодное умиротворение. Жизнь идет дальше. Родные целы, и она тоже. И это уже достойный повод для радости.
Погрузившись в размышления, Кей, не заметив, стала тихо подпевать в такт музыке, даже не сразу осознав, что знает слова. Бросив взгляд на приёмник, поняла, что играет не радио.
- Слушаешь Twenty One Pilots? – с удивлением взглянула на мужчину.