Остров традиционно жил за счет рыбной ловли, но с тех пор, как на материковой части страны построили несколько больших портов, начал постепенно вымирать. Молодежь разъезжалась, торговля почти заглохла, а желающих переехать в место с прохладным летом и суровой зимой всегда было немного. Однако на острове неизменно оставалась семья Монтферанов, местная наследная аристократия. Они были достаточно богаты, чтобы безбедно существовать на материке, однако, несмотря ни на что, предпочитали поколениями оставаться в родовом замке.
Если летом на остров еще приезжали редкие туристы, привлеченные дикой, нетронутой природой или же легендами о библиотеке, то зимой сообщение с островом Лилий прекращалось полностью — из-за частых штормов паром переставал ходить с ноября по апрель. Конечно, местные смельчаки в случае необходимости рисковали пересечь пролив на лодке, но не все из них успешно добирались до большой земли.
Это было все, что удалось разузнать Марку об острове. Экспедицию он собрал быстро, за пару недель. Он решил, что отправляться в путешествие в одиночестве будет неблагоразумно, и рассказал обо всем своему хорошему другу Уильяму. Хотя Уилл был больше теоретиком, чем практиком, им с Марком довелось поездить по миру вместе — и в студенческие походы, и просто в отпуск. Вторым человеком, которого взял с собой Марк, стала его младшая сестра Джоан. Ей тоже довелось немало поездить с рюкзаком за плечами, и на нее всегда можно было положиться. Кроме того, она немного знала Джеффри и, хотя, как и Марк, не одобряла его стиль жизни, в душе надеялась, что он сможет в итоге достичь чего-нибудь значимого в жизни. Его смерть казалась Джоан неправильной и нелепой, и она надеялась, что их поездка и расследование помогут восстановить справедливость.
Когда они погрузились на паром, Джоан и Уильям принялись втискивать свои огромные рюкзаки на твердые, выкрашенные голубой краской сидения. Паром шел полупустым, поэтому они никого не беспокоили. Марк же стоял на палубе и наблюдал, как расширяется полоса моря, отделявшая его от материка. До этого момента его жизнь была спокойной и размеренной: школа, университет, неплохая для начального этапа работа. На его долю не выпало приключений, бурных переживаний или бедствий, и теперь его сердце трепетало перед неизведанным. Впервые он задумался, что на острове Лилий их может поджидать опасность. Но чем дальше паром уходил в море, тем спокойнее становилось на душе. Он любовался игрой солнца на воде, барашками волн, и ему не мешали ни ветер, ни качка, ни чадящий дым из трубы, пока Джоан не увела его внутрь.
А за четверть часа до прибытия Марк вновь вышел на палубу, чтобы рассмотреть остров, словно заранее познакомиться с будущим противником. Он впился глазами в виднеющуюся на горизонте зеленую полосу, которая постепенно приближалась. Лес. Сосновый лес, выросший на буграх скал, ждал его. У его подножия, у самой воды, растянулось поселение, которое когда-то давно было процветающим городом. Марк рассматривал красные крыши и белые стены еще далеких домиков, рыбацкие лодки, каменистый берег, развевающийся флаг на пирсе. Он сам не знал, что именно ищет, какую загадку пытается разгадать.
И вот, он действительно здесь, на острове, указанном погибшим другом, сидел в кухне той самой гостиницы, в которой не так давно жил Джеффри, и старенькая люстра под тканевым абажуром разливала мягкий свет. За большим деревянным столом, сработанным, по словам Эверарда, еще его прадедушкой, поместились все: Беатрис и Эверард, трое путешественников и Вероника. Как оказалось, она не работала в гостинице, а просто они с дядей зашли проведать старых друзей. Жила она в замке.
— Скажите, — спросил Уильям, наливая себе в чашку кипяток из дымящегося чайника, — вы помните Джеффри Уайта? Он приезжал этой весной на остров Лилий.
— Разумеется, — закивала Беатрис. — Он же останавливался в нашей гостинице. Вы его друзья?
— Именно, — продолжал Уилл, не замечая знаков, которые ему делал Марк. — Джеффри учился в университете, пока однажды не пропал. Как потом выяснилось, он уехал искать некую спрятанную библиотеку.
— Забудешь такого настырного, — усмехнулась Вероника. — Как у него дела?
— Он умер.
Островитяне взволнованно переглянулись, Беатрис охнула, Вероника заметно опечалилась, между бровей у нее залегла скорбная складка. Тишину нарушил хозяин гостиницы: