Глава 24 - Забытые тропы Грэйфорда
Отец Джеймс и Лэрен понуро сидели вокруг горстки пепла, которую освещал светец.
— Мне не очень-то нравятся куры, — произнесла туман. — Я изо всех сил пыталась полюбить её.
Её большие глаза сияли ещё большим ужасом, чем у обычного человека, перед которым живое существо вмиг обратилось тленом.
Священник согласно закивал.
— Да-да, дитя, конечно. Я уверен, что ты старалась проявить к этому существу милосердие.
— Я больше никого и никогда не хочу касаться в своей жизни! — закричала раздосадованная Лэрен и побежала к своему ненавистному подвалу. — Бог и вправду меня не любит, он проклял меня! Я не хочу быть Лэрен! — доносилось из глубины её укрытия.
Джеймс нашёл в себе силы подойти к краю в полах и поглядеть в темноту, как в колодец. Испытывая трепещущий страх перед серой смертью, он всё же попытался успокоить седовласую девочку, которую вырастил.
— Во всём я виноват, девочка. Это ведь я принёс эту злосчастную, больную курицу из курятника. То, что её гибель вызывает у тебя сострадание, — вот твоё главное отличие от тех кровожадных монстров из леса! Ты не такая, как они! Ты Лэрен, и Бог послал тебя нам, потому что у тебя такое же сердце, как у нас!
Джеймс увидел несчастное существо, когда подкармливал кур в курятнике. Решив, что всем детям нравится проявлять заботу к животным, он принес курицу Лэрен, чтобы ей было не так одиноко коротать дни в подвале. Ласковая кошка или прыгучий пес были бы не лучшими товарищами для того, кто может испепелить касанием. Другое дело курица, которая никогда к тебе не подойдет, только если не поманить ее зерном. Что вышло из этой затеи, то и вышло...
Ранее Джеймс говорил Лэрен, что, возможно, ей стоит обучиться милосердию ко всякому живому, кого касается ее рука. Лэрен же и без слов священника каждый раз переживала сердцем даже за чужого пса, что выл на луну, будто плакался. Сколько бы ласки и осторожности от нее не исходило к животным, все заканчивалось именно так и против ее воли. Курица, спархнув со спинки сиденья, задела тумана перышком, да полегла серой пылью у ног Лэрен.
— Лучше я запрусь в этом подвале на всю жизнь! А лучше в лес уйду, откуда и пришла! — Лэрен изливалась слезами, несчастным ребёнком.
Отец Джеймс не знал, что и делать, неуверенной тенью топчась у края.
— Нет! — в конце концов, возразил он. — Мы с Юно — твоя семья, ты что, вот так нас оставишь?
— Ну и зачем я вам нужна, если все меня ненавидят?
— Лэрен, мы-то тебя не ненавидим, — выкарабкался из-за двери Юно, которому священник запретил высовываться. — Ну сгубила ты курицу и сгубила, ей бы все равно отрубили голову, не плачь.
— Я боюсь, я так боюсь, что однажды случайно задену тебя, Юно! Или отца! Что я тогда буду делать? Я могу только сгубить! Дьявольское отродье!