— Они даже в сторону холмов смотреть не станут, — заключил он, и старик Уолш согласно хмыкнул. Опершись на клюку, он поднялся со скамьи, невесомый и прозрачный, и ушёл из храма.
Лэрен всё это время слушала под дверцей. На самом деле, она любила, когда приходил этот старик, потому что он рассказывал о жизни деревни то, о чём не говорил ей Джеймс. Юно, прибиравшийся в храме или затаившийся у дверного проёма, что вёл в бывшую кухню, тоже любил развесить при Уолше уши. Сейчас они оба осмысливали услышанное с нарастающей тревогой. Наконец, Юно не выдержал и вышел к Джеймсу.
— Отец Джеймс, то, что говорил дедушка Уолш, — правда? Грейфорд не спасётся?
— Юно! Сколько раз я тебе говорил не подслушивать за прихожанами, несносный мальчишка!
— Что нам делать? — спрашивал мальчик. — Они, туманы, что-то замышляют против нас, да?
— Ах, мальчик, если бы дело было только в серых тварях... — сдался Джеймс. — Угроза намного больше: земля, на которой растут овощи и пшено, — истощена. Это означает, что нам нужно расширять нашу территорию. Как видишь, вокруг нас только болото и тот прилесок с молодыми деревьями — он сгодится, но это опасно, очень опасно. Второе зло — у нас осталось ничтожно мало запасов, мы растягивали их как могли всю зиму... Весна пришла — это хорошо, но у нас почти ничего не осталось, чтобы продержаться до сбора урожая.
С этими его словами Лэрен оглядела свой погреб. Лестница как раз возвышалась над несколькими мешками зёрен.
— И... третье зло — я не уверен, что хотел бы, чтобы молодёжь оставалась здесь, в Грейфорде. Вот захочешь ты, Юно, жениться на Брук, у вас родятся дети, будет ли спокойно твоё сердце за них, пока резвятся они у самого прилесья? Хотелось бы тебе считать зерна из года в год, в надежде, не дать им умереть голодной смертью? Как бы не любили мы Грэфорд – нужно признать, что пришло время перемен.
Юно насупился при упоминании деревенской девчонки, почти его ровесницы. Она ему вовсе не нравилась. Та, неприметная лицом неряха, эта Брук! С чего вдруг отец Джеймс их поженит? Впрочем, Юно прекрасно понимал, что отец то говорит к образу, и неважно, будет он якшаться с Брук или нет – всё остальное, враждебное Грэфорду, никуда не денется. Не исчезнет.
— Я не хочу покидать наш Грэйфорд. Моё место здесь, отец, рядом с вами, в храме, — Юно, глупый деревенский ребёнок, отер глаза рукавами и уткнулся Джеймсу в колени.
Лэрен, будь у неё возможность, тоже хотела бы обнять отца, но она никогда не сможет этого сделать. Никогда в своей жизни, потому что она проклята. Лэрен обвила верхнюю перекладину рукой и тоже стала тихо плакать.
Глава 25 - Пришло время Грэйфорду о себе напомнить
Джеймс остановился у прихолмья, потому что дальше мешала пройти высокая поросль. Как и говорил старик Уолш, дорога, что ранее вела через холмы из деревни, теперь едва проглядывалась. Светило яркое солнце, с травой играл легкий весенний ветерок, но на душе у Джеймса было неспокойно. Он сделал еще несколько шагов по дороге, пока острый стебель не разорвал край его черной, не раз подштопанной рясы. Священник оставил попытку пробраться сквозь заросли: всё и так было понятно – дорога почти исчезла. Тогда он спустился вниз, к храму, а там, еще ниже, пока не увидел другую тропу, широкую и ничем не обросшую, но пролегающую через лес. Джеймс замер, глядя в сень деревьев, откуда сквозила лесная прохлада, пропитанная запахом мха и оттаявшей коры.