– Здесь я смогу пробраться. Смогу, но только с божьей помощью, – произнес он себе под нос.
Когда день сменился вечером, и Джеймс велел Лэрен покинуть свое укрытие, девочка села на скамью в темном углу храма и, скрестив руки на груди, отказалась от прогулок. Ее все еще мучало то, что курица обратилась в прах против ее воли. Джеймс присел по соседству, как всегда, на большом расстоянии, и, убедившись, что Юно возится в бывшей кухне, тихо произнес:
– Приходилось ли тебе гулять вдоль лесной дороги, Лэрен? Говори честно, я ни за что тебя не поругаю.
Лэрен посмотрела на отца Джеймса с любопытством. Разве он сам не велел ей никогда не бродить по той открытой дороге? Велел, и Лэрен это прекрасно помнила. Она побоялась сказать правду священнику, но она, конечно же, бродила по ней, и не единожды. Вместо того чтобы соврать, Лэрен просто смолчала.
– Мне нужно знать, что сейчас происходит с этим путем, и сможет ли проехать там лошадь?
– Лошадь проедет, – подтвердила Лэрен с непоколебимой уверенностью.
– А как далеко, не знаешь?
– Почти до открытой дороги, – осторожно ответила она.
Джеймс еле сдержался, чтобы выполнить обещание и не накричать на Лэрен за непослушание. Сколько раз говорил он ей, сколь опасно там бродить, но несносная девчонка чихать хотела на его предупреждения. Разве ей подобные не станут блуждать по удобной тропе в свое удовольствие? А что, если они наткнутся на нее, беззащитную девчонку? Кто знает, может, они уже разузнали, что Лэрен – на стороне людей? В таком случае разве эти варвары-туманы не стали бы ей мстить? От них можно было ожидать чего угодно, но непременно ужасного!
Казалось, Лэрен уже всё прочла по лицу отца, потому что пристыженно опустила голову на грудь, скрывшись за ворохом расчёсанных серебряных волос, что волнами ниспадали по всей спине.
— Как некрасиво, Лэрен, — всё-таки назидательно произнёс Джеймс.
— А зачем вам это, отец? — тут как тут появился Юно, оттирая котелок от свежих капель воды. — Зачем вам пригодилось знать, пройдёт ли по дорожке лошадь?
— От твоих ушей возможно скрыть хоть что-то, дорогой мой Юно? — священник тяжело вздохнул. — Я надумываю наведаться в город, в Холлистон.
Котёл выпал из рук Юно. Мальчик даже отшагнул назад, будто разучившись стоять.
— Вы уезжаете навсегда? — заволновался он.
— Ну что ты такое говоришь, бестолковый мальчишка! Моё решение пришло не по собственной прихоти, это моя обязанность. Обязанность перед Грейфордом и душами всех его жителей. Я должен отправиться в город, посмотреть в глаза короля Годфри и напомнить ему, как славно относился отец его к тем, кто следит за полями и взращивает хлеб. Ещё погляжу по пути, много ли раскинулось в округе полей, что про нас забыли, как про вчерашний день. На это уйдут дни, но я обязательно вернусь к вам обратно.
— Я поеду с вами! — вскрикнул Юно.
— Нет, ты останешься, Юно, — мягко сказал Джеймс. — Как я должен отправиться в Холлистон, ты должен остаться в деревне и позаботиться о Лэрен. Позаботиться о храме и о наших жителях. Если в храме никого не останется, если мы уедем с тобой вместе, подумай, что произойдёт с ними? В храме должен кто-то быть.
Юно подошел поближе к священнику и замер, понурив плечи, как послушный служка. Сердце его переполняло негодование, но он не смел возражать Джеймсу.
— Не смотри на меня так, Юно, ты же сам знаешь, что если я не решусь преодолеть лес, никто больше не решится. Все так и останутся здесь, в неведении. Пора Грэйфорду напомнить о себе. Ты уже взрослый, я знаю, что могу на тебя положиться.
— А как же туманы? — спросила Лэрен, глаза которой влажно блестели в скудном освещении светца. — Ты что, забыл, что они живут в лесу? Нет, не езжай, пожалуйста, не надо! — девочка заговорила так громко, что, казалось, вся деревня может подняться на уши. Джеймсу пришлось ее шикнуть, пригрозив указательным пальцем.
— Молю тебя, не кричи так, Лэрен! Если господь позволит, я преодолею путь туда и обратно невредимым. Я буду без конца об этом молиться, чтобы он помог мне вернуться к вам. Поймите, если бы не мой долг, я бы ни за что вас не бросил одних, ведь вы мне как родные дети. Но от моей смелости сейчас зависит очень многое, я должен преодолеть свой страх и попытать удачу.
— Позволь мне проводить тебя до открытой дороги? — спохватилась Лэрен, вскочив на ноги. — Если увижу серую тварь, то задержу ее! Мне они ничего не сделают!
— Тебе может причинить вред даже старик Уолш, если в руках у него будет клюка. О, моя бравая Лэрен, я знаю, что ты хочешь помочь мне, но ты не посмеешь больше выходить на ту дорогу, ты поняла меня? Отвечай, Лэрен!
Лэрен долго силилась дать обещание, но так и не смогла.
— Давно ли ты пропускаешь мимо ушей мои наставления? И как прикажете доверять вам?
— Я прослежу за ней, отец, — вмешался Юно. — Лэрен больше так не будет делать. А если увижу ее на той дороге, то надаю палкой Уолша по голове!
Лэрен презрительно оглядела Юно:
— Ну и попробуй! Я возьму ту грязную тряпку с кухни и просуну через твои уши!
— Не гадючься, Лэрен! — возразил Юно. — Столько раз тебе отец одно твердил, а ты взяла и вышла на дорогу! Я думал, ты послушная! Я вот никогда словам отца не перечу!
— И землянику ты не ходил собирать прошлым летом?
Юно весь покраснел. Джеймс без конца крутил лицом то в сторону Юно, то в сторону Лэрен. То, что он услышал о мальчике, просто поразило его. Земляника не росла в округе деревни, и Юно смог бы найти её, только отправившись с Лэрен в лес.
—Как и когда удалось вам это провернуть, негодяи? - поднялся на ноги Джеймс. - Оказывается, всё это время вы смотрели мне в лицо и лгали? Святой Христос! Где ваша совесть? За такое взять бы и выпороть ваши пятки, чтоб три дня ходить не могли! Обманщики! - неистовствовал священник, для которого этот вечер открыл много неприятного о его воспитанниках. - Я поражён вами! Я очень расстроен!
Оба низко склонили головы. Лэрен и Юно стало очень совестно за их проделку.
— Прости меня, отец. Но я никогда в жизни не ел ничего вкуснее земляники.
— Ладно, я прощаю тебя, Юно, - выдохнул отец, голова которого гудела от других проблем, более важных, чем прошлогодний обман Юно ради вкусных ягод.
— А меня, отец? - жалобно вопросила Лэрен. - Меня не прощаешь?
— И тебя прощаю, Лэрен.