Обогнув стены города, Бриктиус слез с повозки около северных ворот. Помимо главных, южных, существовали еще северные врата, очень редко кем-либо востребованные. Эти врата были куда меньше южных, и все же, повозку с Таргосом пропустили бы с лихвой. Бриктиус свернул от этих врат на дорожку, обсыпанную щебнем. Вскоре дорожка уперлась в каменное ограждение древнего поместья семьи, чью фамилию вспомнил бы разве что отец давно почившего Годфри. Таргос, будто под стать хозяину, смягчал каждый шаг, не тревожа тишины. Ведомый под уздцы, он прошел с хозяином во двор поместья и тут же был освобожден от телеги. Бриктиус уже заметил, как в просторном окне поместья пронеслась лампада. Его очень ждали. Велев белым псам унять скулеж, Бриктиус отпер конюшню и провел коня по коридору, где пахло свежей соломой и навозом. Взволнованные кони и лошади стали отбивать по половицам подковами и фыркать вслед тому, кто испортил их отдых. Проходя мимо, Бриктиус примирительно гладил каждую лошадиную морду, что высовывалась из мрака стойла. Лошади были хорошо различимы, ибо каждая из них имела безукоризненно-белый окрас шерсти. Даже если бы в небе светила одна-единственная звезда, их гривы преумножили бы то сияние.
Оставив белоснежного Таргоса восполнять силы, Бриктиус вернулсяя во двор. Под стрекотание сверчков он миновал каменное кольцо, и ему тут же отворили высокие двери. Желтое освещение лампады оказалось слишком ярким для его глаз. Низкая, поджарая старушка с длинными седыми волосами тревожно оглядела лицо Бриктиуса.
— Ну чего так распереживалась? Не видишь, что ли, что жив-здоров я. -раздраженно отмахнулся мужчина.
Женщина упоённо закачала головой в знак согласия и похлопала себя по груди. Эта старушка с тяжёлым взором и крючковатым носом была нема с самого своего рождения, но ей доставало норова, чтобы каждый понял то, о чём она хочет сказать, и не отвернулся от неё, сочтя за ненормальную. Бриктиус нежно улыбнулся этой бдительной старушке и поцеловал её старческие руки, от которых в детстве получал лишь заботу.
— К чему было переживать обо мне, душа?
Старушка вспорола ногтями воздух, вопросительно глядя на Салеграна.
— Нет, туман мне не встретился. Зато попалось целое полчище разбойников. Бог весть сколько их было, в ночи не сосчитать.
Женщина сокрушённо взялась за голову и тут же ударила кулаком плечо своего воспитанника. Лицо её выглядело столь серьёзно, что Бриктиус не удержался и искренне рассмеялся, приобняв старушку. Подхватив с подоконника лампаду, он повёл её в зал, где горело в камине пламя и стояло два преудобнейших кресла. Женщина указала ладонью на окно и изобразила указательными пальцами два кольца.
— Что за телега, спрашиваешь? Ее украли воры, а я украл у них. С заходом солнца дикари сами вывели меня к своему логову. Тогда-то я вернулся за Таргосом и впряг его в краденую телегу. В ней нашлось два сундука с интересными тряпками. Уж мы с Таргосом нашумели — вот меня и заметили. Надеюсь, что сэр Брэндон оценит мой подвиг. Я вывел на свет целое разбойничье полчище. Мне подстать занять его чин!
Друсилла глядела на Бриктиуса во все глаза, а под конец его речи неодобрительно замотала головой.
— Я знаю о чем ты думаешь. Ты думаешь, что я забочусь о Холлистоне больше короля. Но пока Леандр с Брендоном и этот Дью топчут коридоры своих домов, от города ничего не останется.
Друсилла нарисовала в воздухе одни только Бриктиусу ведомые жесты, на что он совсем огорчился.
— Старушка, а упряма как ослица! Тебе ли, той, кто меня воспитал, неведомо, в чём заключается моя жизнь? А другого я и не хочу. Не хочу другого, поняла меня?! Ты не должна терзать свое сердце за меня. — Присмирев, Бриктиус обернулся к Друсилле совсем с другим выражением. Он извинился и тяжело опустил тело в кресло у камина.