Старушка, в глазах которой уместился бы весь океан, сострадательно смотрела на своего воспитанника. Как и всегда, сжевав протест, она стащила с ног Бриктиуса сапоги и понесла очистить от грязи.
Бриктиус бездумно пялился в открытое пламя, когда во дворе раздался лай. Он подскочил на ноги, попутно продевая их в подставленные Друсиллой сапоги. Старушка что было сил оттолкнула Салеграна в сторону и сама побежала к дверям, в которые уже раздался громкий стук.
— Мистрисс Друсилла, доброй вам, уважаемая, ночи. Прибыл ли королевский портной в поместье?
Друсилла несколько раз кивнула королевскому стражу с мечом на поясе и факелом в руке.
— Его величество велит Салеграну наведаться в замок. Пусть Бриктиус едет сейчас, приказано выполнить веление немедленно.
Друсилла снова закивала. За её спиной как раз появился Бриктиус, мягко тронув её плечо.
— Не дожидайся меня, матушка, и ложись спать. Скорее всего, королю нужны подробности о разбойничьем логове. Я вскоре прибуду. Только коня оседлаю, — добавил он, глядя стражнику в глаза.
— Вы должны направиться в замок вместе со мной, Бриктиус, таково поручение. Прошу, не медлите.
Бриктиус снова накинул на плечи плащ и, не обращая внимания на протянутые руки Друсиллы, вновь покинул поместье. Старушка наблюдала, как Бриктиус выезжает из конюшни на Таргосе, а вслед за ним, по щебню, заспешил королевский стражник. Её глаза снова наполнились тяжестью и тревогой.
Северные врата находились к замку ближе южных. Поэтому, приближаясь к ним по щебневой дорожке, можно было видеть, как величаво возвышаются его стены и шпили — чёрные, с ещё более чёрными стрельчатыми окнами, затмевая львиную долю тёмного неба весенней ночи. Бриктиус и страж были вынуждены придержать поводья у северных врат, покуда привратники не разглядели их лиц в освещении яркого пламени. Щёлкнул засов, и путь продолжился уже внутри стен старой крепости. Наездники проделали немалый путь в окружную, пока перед ними не опустился мост, заклокотав в ночи цепями. Конь Бриктиуса начинал непослушаться от усталости, без конца переставляя длинные ноги. Таргос отчего-то согласился вскочить на мост только со второго раза и недовольно зафыркал, когда жестяная клетка стала ползти вверх, открывая проход под темень арки. Замковый двор был тих и безлюден, за исключением привратников, что толпились где-то над стенами крепости, вертя свои механизмы в разные стороны, то отпирая, то запирая вход.
Бриктиус спешился у самой лестницы, что вывернулась, точно растопыренное голубиное крыло, и вела вверх через каменные чёрные перила, с двумя высеченными шарами по обе стороны.
Ещё одни внушительные двери распахнулись перед Бриктиусом, пропуская в замок, и с шумом, породившим эхо, захлопнулись за его спиной. Высокий длинный гобелен, что украшал весь коридор, поглотил последние отголоски шума, и стая гончих псов, изображённая на нём, задребезжала. Под тихий шорох шагов горели на первом и втором этажах светцы, освещая бордовые пологи светлым теплом.
Бриктиуса оповестили, что его величество ожидает в капелле. Салегран проследовал в сторону, куда указала рука стража, – вперед по коридору. Он бесшумной поступью прошел в капеллу. Отвесив почтительный поклон, портной осмотрелся: над головой короля возвышался образ Христа-Спасителя, а по обе стороны замерли тяжелые шандалы во главе рядов удобных скамеек. Свод капеллы был высокий и взбученный чудными рисунками из камня. Король стоял под статуей, взирая вверх.
—Ваше величество, прибыл королевский портной – Бриктиус Салегран.
Леандр жестом руки отпустил стража, и тот тенью прошел мимо Бриктиуса.
— Вы звали меня, ваше величество? — любезно осведомился Бриктиус.
— Часом ранее, сэр Брэндон был вынужден назвать тебя подлым предателем и настоятельно просил запереть в темнице до изветшания плоти. Хороши ли подобные шутки в сторону моего наместника? – сурово вопросил он Бриктиуса. – Набег на сэра Брендона и его рыцарей и то был согласован ворами из приселья!
— Сэр Брэндон, возможно, был слишком раздосадован, что королевскому портному удалось, в отличие от него, выманить ворье из логова, поэтому отпустил из рассказа свое преждевременное отступление. Если бы я знал, что вместо готовых к сражению рыцарей я встречу только их спины, то не стал бы тревожить дикарей.
— Ты не выходил столь долго, что тебя приняли за мертвеца.
— Сэру Брендону не занимать терпения. Однако я рассчитывал на его помощь. Всё, чего я хотел, так это сослужить вам, ваше величество. – Подняв взор на королевский профиль, Бриктиус вопросил: – Большие ли потери пришлось понести сэру Брэндону?
—По божьей милости, все остались живы.
— Воровская свора повержена? – воодушевился Салегран.
— Нет, моим рыцарям удалось всадить стрелу только в одну голову. Воры вернулись обратно, в лес.
Бриктиусу от всего сердца захотелось задать этому молодцу в короне один-единственный вопрос: «Какого же, в таком случае, чёрта, он сейчас отчитывает его, портного, а не треклятого Брэндона, который всё упустил из своих дырявых рук?» Однако на спокойном лице Бриктиуса Салеграна не дрогнул ни один нерв. Он всё тем же приятным на слух голосом выразил своё сожаление в том, что всё так обернулось, и, как бы Бриктиус ни старался угодить своему королю, тот был вынужден столкнуться с огорчением от его службы.
Леандр отвернул от Бриктиуса свой строгий профиль, пусть и молодой, но уже обретший мужественность и волю в чертах. Ощутив, что король вот-вот велит ему покинуть капеллу, Бриктиус мягкой поступью оказался ближе к Леандру, как и он, воззрившись на лик Христа.
— Замечательный образ! Сыщется ли где-нибудь более живое лицо из камня?
— Видится ли тебе, Бриктиус, что это лицо смотрит на тебя с порицанием?
— Мастера зачастую используют этот приём, ваше величество.
— Что ты хочешь сказать? -заинтересовался Леандр.
— Иконописцы и скульпторы придают божественному лику и святым грозный вид, полагая, что грешник будет напуган и поспешит спасти свою душу.
Леандр, наконец, обернул к Бриктиусу свое лицо с проницательными светлыми глазами, над которыми, как два непогожих облака, нависли густые брови. Черные вьюны волос обводили линию волевого подбородка с непрестанно напряженной линией губ.
— Это только твое мнение или ты знаешь наверняка?
— В том признался мне один иконописец, имя которого я уж не вспомню, — беззаботно ответил Бриктиус, превратившись из королевского портного в дружеское лицо. — Кроме того, с чего вам страшиться божественного неодобрения? Каждый рожденный Лампелуч отмечен Его благословением. Не стоит слишком всматриваться в лицо изваяния – оно передаст только то, что оставила рука мастера.
— Всегда поражаюсь, отчего же тебе так явственно видно, что таится в моей душе. Весна настала для меня с возвращением кошмаров – они преследуют меня каждую ночь кряду. Мое спасение – эта капелла, где я молю бога за свою душу до первой полосы зарева в небе. — Леандр, гордой тенью, заложив одну руку за спину, прошел к светильнику и зажег две тонкие свечи. Одну из них он протянул Бриктиусу.
— Помолись и ты за меня.
— Сочту за честь, ваше величество. Я непрестанно молю бога за вас.
Опустившись на колени, Бриктиус и Леандр сомкнули веки под возвышающейся статуей.
В миг, когда Леандр искренне просил избавить его дорогу от демонов, помнящих страшные тайны Анноры, Бриктиус, за его спиной, распахнул глаза. И все, что мог услышать склонившийся над молящимся святой дух, — это проклятье, направленное в спину, облаченную в черные королевские ткани с мерцающими в полутьме алмазами.