«Прошу, Господь, пролей свет на мою грешную душу, на мое првление...»
«Если и есть в мире демоны, то пусть приходят каждую ночь по твою душу, пока от нее не останется ни следа, выродок.»
— Спасибо, что молишься за меня, Бриктиус, — произнёс в прощание Леандр, когда Салегран оставил свечу догорать на поверхности шандала.
— Вы наша опора, Ваше Величество, — от столь сущего вранья Бриктиус случайно защемил кончик языка. Прочистив горло, он продолжил: — Если будет на то воля Бога, я буду молиться за вас до скончания своих дней. Надеюсь, что сон всё же вернётся к вам, Ваше Высочество. Если я вам больше не нужен, то вынужден вернуться в поместье. Завтра вашему покорному слуге предстоит окрасить платье для мисс Элалии, вашей прелестнейшей сестрицы. — При упоминании родственницы короля Бриктиус улыбнулся наидобрейшей своей улыбкой, подчёркивая напущенную нежность и любовь к каждой кровинке Леандра.
Леандр согласно закивал, а после поинтересовался:
— Как поживает мистрисс Друсилла? В добром ли она здравии?
— Бабушка в добром здравии, с Божьей помощью, Ваше Высочество.
— Хорошо. А касательно Элалии... Не стоило бы мне слишком её баловать. В последнее время она только и занята тем, что находит себе увеселения. Вот теперь заставляет моего портного красить свои платья, а о душе совсем думать забыла.
— Не беспокойтесь, мой король. Разве дочь Лаврентия не бдит за принцессой без устали? Уверен, что она не допустит ничего, что навредило бы девушке.
Леандр тяжело вздохнул и присел на лавочку, видимо, всё ещё не ощущая ни сна, ни душевного покоя.
Бриктиус, кланяясь, покинул капеллу. Развернувшись лишь на пороге, он сразу же наткнулся на притаившегося сэра Дью, что всё это время подслушивал, о чём обмолвливаются король и портной.
— Позвольте вас проводить, Бриктиус, — предложил Дью, и не успели они свернуть за угол, как Дью оттолкнул Салеграна к стене, пригрозив:
— Не лез бы ты, кружевник, не в своё собачье дело! Сиди и пришивай себе к порткам пуговицы, а проблемы Холлистона оставь тем, кому положено по чину о них думать! Предупреждаю тебя в последний раз.
— А ты, Дью, что, корону на голове носишь, что приказываешь мне? Я королевский портной, и слушать мне только своего короля, а не его няньку.
— Не боишься в один день проснуться без языка? — свирепо вопросил Дью мышиным шепотом.
Бриктиус мог бы многое ответить на это Дью, но решил смолчать. Хранить тайны он, как и сам Дью, мог искусно, и закрыть рот, когда то требуется, тоже.
— Доброй вам ночи, сэр Дью, — ядовито пожелал он и, оттолкнув коренастого Дью грудью, спустился вниз по замковой лестнице.
Салеграна переполняла тихая ненависть, но он лишь покрепче сжал кулаки, проходя под глазницами замка, из которых на тебя всегда кто-то смотрел. Таргос ждал хозяина у самого крыльца, лениво похлебывая воду из поилки. Увидев своего разнаряженного хозяина, конь замер, ожидая, что его подковы обрекут на дальнейшие испытания.
— На сегодня хватит нам, Таргос, держим путь домой, — произнес Салегран, взобравшись в седло. В темном окне второго этажа притаился силуэт Дью, испытующе глядя в спину наезднику, пока тот не был скрыт арчатым сводом. Его разъедало присутствие Салеграна около короля и то, что портной так часто мелькал в народе. Ему, Дью, не хотелось бы, чтобы Салеграна знали, чтобы его лицо запомнили. Портной объявился в замке не так уж давно, но кто бы мог подумать, что какой-то игольник станет влиять на Леандра, внушая ему поистине властные замашки. Дью пытался воспитывать Леандра как рыбешку, что плавает в ведре, а думает, что в целом море. С тех пор же, как появился Бриктиус, Леандр превратился в щуку. Все так же бультыхается в ведре Дью, да только руку к нему не суй.
Все обретало плохой оборот, и Дью уже не ощущал себя хозяином так, как ощущал раньше. Какая разница, на чьей голове корона, когда приказы отдаешь ты сам? Дело ли действительно было в портном или во взрослеющем Леандре? Дью еще не определился точно, но твердо знал: Бриктиус в замке лишний, пусть и портной.