Оставаясь в чисто поле на ночлег и продвигаясь дальше, Джеймс встречал по пути различные поселения и деревни, где охотно говорил с местными жителями. Ему было больно за Грейфорд, где жизнь, по сравнению с этими местами, казалась на грани возможного. С каждым днем он все решительнее смотрел в сторону Холлистона. В одной из деревень ему оказал теплый прием местный священник, выделив целую келью и взяв с Джеймса обещание, что он непременно вернется погостить еще.
Холлистон оказался еще больше и живее, чем представлял себе Джеймс по рассказам отца. Беззаботно же здесь жилось людям! Явно редко заглядывал сюда туман, иначе не спали бы местные жители без опаски поверх стога сена после обеда, не пасли бы овец на холме и не ограждали дома низкими оградами, да и не звенели бы их голоса так громко и жизнерадостно. Джеймс угрюмо проследовал к самой арке, ведущей в город. Ему не верилось, что он здесь. Внутри стен жизнь била еще пуще: сорванцы врезались на ходу в его лошадь, безумные торговцы перекрикивали друг друга, не желая расходиться с дороги, а обычные жители сновали туда-сюда, бездумно оглядываясь. Столько людей Джеймс не видел с самого Грейфорда и до этих стен! Притормозив лошадь, он пропустил пастушка с отарой гусей. Яркое солнце освещало холм, на который взбиралась городская дорожка, а на холме Джеймс увидел серый замок с беззаботными птицами, что кружили у шпилей. Кто-то прекрикнул на него, и священник снова тронулся. Каково же было его удивление, когда он увидел и Холлистонский храм, утопающий в весенней зелени. Несколько монахов лениво бродили по его окрестностям, переговариваясь. Джеймс спустился с телеги и, привязав лошадь к забору, вступил на дорожку.
— Здравствуй, брат мой. Издалека ли ты прибыл? — тут же вопросил его один из монахов, оглядев его запыленную одежду и крест на груди. — Пойдем со мной в храм, я отведу тебя к отцу Лаврентию.
Джеймса тепло встретили собратья по вере, с любопытством на него глядя. А сам Джеймс только и мог глядеть перед собой на большое разноцветное окно, что возвышалось над алтарем. Только и мог безмолвно восхищаться он убранствами Холлистонского храма, такого просторного и светлого. В этот час с кухни на дворе храма доносиись аппетитные запахи запеченной рыбы и свежеиспеченного хлеба, вместе с сладковатым ароматом сухофруктов. Как же в месте , подобно этому, не взмолиться в благодарности за дарованную жизнь и каждый ее час? Джеймс в очередной раз отметил, что прав был его отец.
— Я не понимаю, почему Годфри оставил нас в западне, — говорил Джеймс, сидя с отцом Лаврентием за одним столом. На столе лежала свежеиспеченная рыба и прохладные компоты из сухофруктов. В больших корзинках перед ним возвышались горками вкусные лепешки. Джеймс ощущал вкусный запах еды, чувствовал себя в полной безопасности, как не чувствовал себя давным-давно. На его колени падало теплое солнце. Лицо отца Лаврентия, несмотря на его более зрелые годы, выглядело моложе Джеймса. Джеймс совсем себя истерзал в поисках нужных слов и мудрости для жителей Грейфорда. Его посещали постыдные, на его взгляд мысли, что он очень устал за последние годы...и сейчас ему хотелось бы отдохнуть. Но ответственность за его жителей пристыжала его помыслы, и его взор вновь зажигался.
— Мой любезный, мой дорогой брат Джеймс, да ведь уж давно наш король, Годфри Лампелуч, почил.
Джеймс пораженно охнул.
— Он умер? Кто же тогда сейчас наш король? — с трепетом вопросил он. Ему была известна история Берты и ее сыновей, однако Джеймс все равно задал этот вопрос.
— Леандр, младший сын Годфри. Он правит под руководством сэра Дью. К несчастью, его мать, Аннора, умерла вскоре после Годфри.
— Конечно, Грейфорд позабыли... ведь Годфри умер! О, несчастный народ Грейфорда!
— Не сокрушайся так, Джеймс. Сперва съешь рыбу, пока не остыла. Ты проделал большой путь ради своих людей, чтобы довести дело до конца, нужно подкрепить силы. Ты подробно рассказал мне о вашей участи. Сегодня же я сам наведуюсь к королю и сделаю все возможное, дабы помочь вам. Помочь Грэйфорду.
— Ты не понимаешь, Лаврентий... не понимаешь, сколько несчастий снизошло на них. Эти люди едва находят причину встречать грядущий день. Я должен немедля встретиться с сыном Годфри самолично, и просить его помощи, пока не поздно! Я обещался посмотреть в его глаза своему народу, но раз уж Годфри почил, я посмотрю в глаза его сыну.
— В таком случае, я провожу тебя. -кивнул Лаврентий, и тут же велел одному из служек готовить к поездке лошадь.
Сэр Дью стоял на пороге башни, где содержались королевские соколы. Его полный злобы взор пригвоздился к Бриктиусу, который обсуждал с королём тонкости соколиной охоты.
— Вы обходитесь с птицей слишком резко. Оттого она вас и не взлюбила, — говорил Бриктиус.
— Не смей мне указывать, ты всего лишь швея, не забывайся, — проговорил король, и его слова эхом прошлись под ажурными сводами башни. — Твоё дело — ткани и застёжки, а слова твои звучат так, будто ты мне ровня.
Король, надев кожаную плотную перчатку, развёл двух огромных птиц в стороны. Их крылья с шумом затрясли воздух, и одна, кажется, вцепилась в руку с перчаткой своим клювом.
— Эта тварь только что... цапнула меня! Видимо, эти птицы не расположены к самому королю Холлистона! Кто вообще придумал эту традицию — охота? Вскоре настанет время устроить её, а я всё никак не могу приучить их.
— Ну и пусть, ваше величество. Не любовь к охоте делает из вас короля, — поддержал Бриктиус, и Дью едва не прыснул со смеху.
— На, сам попробуй, а то легко тебе со стороны говорить! — Леандр отдал Бриктиусу перчатку, а сам отошёл в сторону.
Бриктиус надел перчатку и подставил руку под ноги сокола. Птица на него зло посмотрела, но ступила на руку, горделиво отвернувшись. Леандр громко засмеялся.
— Поверить не могу! Швея, а в соколах разбирается лучше! Поразительно!
— Прислушайтесь ко мне, ваше высочество, и эти птицы будут преданны вам так же, как и я.
— Нет, Бриктиус, тут дело скорее в моём проклятье, — в шутку, но тихо произнёс Леандр, отбросив вторую перчатку под клетку.
Салегран с жалостью посмотрел на сникшую чернокудрую голову, а потом обернулся на голос Дью.
— Здравствуйте, ваше величество! Я пришёл доложить вам, что в замок наведался священник из деревни Грэйфорд и теперь просит встречи с вами.
— Что ему надо?
— Этого мне неизвестно. Но если вы разрешите, то я пройду в главный зал и выслушаю его.
— Пойдёмте, — зашагал Леандр. — Ты, Бриктиус, тоже.
Дью бросил на Салеграна уничижительный взгляд.
— Выварочный потрох, опять околачиваешься там, где тебе не положено? — прошептал он, в ответ только получив по носу плечом швеи, когда тот шагнул вслед за королем.