Рыжекудрый тенью сидел у каменной стены, покуда солнце не присело на краю крепости, и не ослепило лёд холодных глаз мальчишки. Взгляд мальца щуро мельтешил по людям - тех становилось все больше. Мимо прошла молодая девица с плетеной корзиной. В корзине виднелись некие корнеплоды. Взгляд юнца прилип к корзине как шип. Куда выгоднее было бы отобрать корзинку у девицы, чем неустанно сторожить момент, чтобы свистнуть алое яблоко из-под носа торговца. Малец на мгновение заколебался. Он направил шаг к корзинке, но на полпути плавненько развернулся, и тихонько подхватил красное яблоко из ящика. Тонкое тельце его извилисто скользнуло меж людей - неспеша. Мальчишке казалось, что он уже чувствует сладость фрукта...
-Воришка! - завопил кто-то за его спиной, еще и вытянул палец аккурат в нужном направлении. -Держи его, держи!
-Ну подожди у меня, чернь треклятая! - опомнился торговец, оставляя свои товары на совесть сотоварищей. - Пагубный твой воровской рот! Верни плод! А ежели не вернешь, пущай язык твой завтра отсохнет!
Мальчик замер с плодом в руке, а следом замахнулся...Вместо яблока в торговца полетел камень, глухо отскочив от фруктового ящика. Грязно выругавшись, торговец пришел в ярость. В хладнокровно-довольных глазах воришки не было и тени страха перед увальнем – торговцем, тот ни за что не станет за ним гнаться. Юнец неспешно зашагал спиной вперед, жадно откусывая куски яблока. Пригодился все-таки камешек, пусть и припрятанный для иного чела. Пара крепких рук подхватила его внезапно. Его лёгкое тело пришпорили к каменной стене, да так, что у сорванца в глазах замерцало.
-Вот и попался, бесеныш! - с удовольствием объявил страж. - Шибко много брани на тебя, лиходей поганый! Говори, как пробрался сюда?
Мальчишка вздыбился, прижался к стене, и со всего дуру влепил яблоком по носу стражу. Яблоко рассыпалось по длинному лицу, смешавшись с солоноватой кровью.
-Сам лиходей пог..под..по.. – неладно ответовал мальчик, грозно нахохлившись. Медные волосы его разлетелись лучами, глаза широко распахнулись, плеща злобой. -...П-оганый!
Страж оторопело вытер кровь с подбородка. Затем встретил волчий взгляд мальчишки не менее грозным, и сурово скрутил ручонки рыжепатлого - не шелохнуться юнцу, не избежать наказания за злодеяния. Попался с потрохами...
Ненавистный и мучительный столб позора снова предстал перед взором мальчика. Извиваясь и упираясь, сорванец со всех сил стрался вырваться из рук сторожа и какого-то проходимца, что вызвался помочь другому. Кисти его рук и шею приставили к округлым выпилам в цельном куске древа, что некогда был могучим дубом, и сверху защелкнули таким же, сковывая всякое движение. Ноги его толком не дотягивались до земли, поэтому, страж предусмотрительно подпинал булыжник нужного размера, и установил под ногами мальца.
Какой только сор не летел в сорванца, какие только бранные слова не тревожили Холлистонский двор! Люди с лихвой вымещали злобу на юнце, пользуясь моментом сполна. Дочка торговца бросила в страдальца горсть камней, и те поочередно врезались в дерево и в мальчишку. Девчушка думала, что чужеземец ее не узнал, не увидел... Но он увидел, и узнал дочку торговца - ей не на благо. Один мальчуган-бездомыш застенчиво поглядывал на него из-за толпцы, стараясь не попадаться дурному на глаза, ибо знал, что к заходу солнца мальчишку выпустят, и уж тогда этот рыжепатлый не даст покоя даже тому, кто сплюнул харчок в его сторону, покуда сам он скреплен бездвижно. Найдет ведь способ напакостить, через день, аль через дюжину, но найдет. Его светлые глаза возились по толпце, как взбешенные рыбешки в пруду, пока не помутнились от бессилия. Тельце безвольно повисло, не находя сил терпеть наказание на пустой желудок.
Лицо стража, что лечил пострадавший нос в стороне, еще больше потемнело. Он грубо приказал толпе разойтись, а после вызволил мальца, и, прислонив того к столбу, плеснул в лицо ведро воды.
-Эй ты! Жив не жив? – позвал он. Мальчик мелко заморгал, но глаз не раскрыл. -Этакий притворщик! Надо бы повесить тебя заново!
-Не дури! – еще один страж показался за спиной первого. - Бог ведает, какое худо станется, ежели кто скажет, что с нашей подачи пацанишку затравили! Оставим как есть, пущай себе бредет от греха подальше! Эй, слышь, а ну проваливай, покуда волю дают! Кому говорят!?