Сэмюэл наконец-то закончил смеяться над собой, счищая последнее копыто коня.
— Должно быть, я не меньший безумец, чем ты, Кларк! В очередной раз я обязан тебе! Ох, мне сейчас станет дурно, я представил, что было бы, если мастер об этом прознал, или хуже — Уилл.
— В толк не возьму, что эта свинья продолжает делать в наковальне, — проговорил Кларк, копая клочок земли металлическим крюком. Невдалеке от Кларка уже нарисовался Уилл с красным лицом; тот вынес в руках свёрток с дюжиной гвоздей, что Кларк ковал под чутким надзором мастера. Водрузившись на приземистого жёлтенького коня, Уилл направился отдать запрошенные гвозди одному из домов вдоль дороги, ведущей к фермам. Дела наковальни изо дня в день шли в гору, и сейчас Ральф мог позволить себе купить нового коня, дабы тот развозил его подмастерьев с товарами по домам. А ещё теперь все трое получали выручку только в виде пенни.
— Тебе удалось вспомнить её? — спросил Сэм, лежа на своём дровеннике.
Кларк валялся неподалёку, слушая сверчков из открытой двери наковальни. Во дворе царила тихая ночь.
— Недавно она мне приснилась, — ответил он.
Сэм выглянул через край.
— Да? И как она выглядела?
— У неё были светлые волосы и тихий голос.
— А её имя вспомнил?
— Берта, — произнёс Кларк после долгого молчания.
Лицо Сэма и вправду прояснилось; он был рад, что Кларк начал вспоминать что-то о своей матери. О настоящей матери, которая растила его до чужеземцев.
— Её звали Берта Лампелуч, — добавил Кларк и проверяюще поглядел на Сэма. Лицо Сэма приобрело такое выражение, будто кто-то бросил в него шелуху от семечек.
— Очень смешно, Кларк, — вновь устроился он на дровеннике. — Если бы ты вспомнил настоящее имя своей матери, то однажды смог бы наведаться в прилесные деревни и попытаться разузнать о ней. В мире есть люди, которые ничего не забывают. Может, тебе бы рассказали о твоих родителях. Честное слово, ты равнодушнее ласки, что крадёт со двора цыплёнка.
— Как будет королевский пес ловить зайца, раз ему жаль даже цыплёнка? — подколол Кларк. — Чувствую, как придёшь ты в башню, так тебя оттуда и выкинут, воин.
— Замолчи уже! — отмахнулся Сэм.
— А что про родителей... Не нужны мне чужие россказни. В деревнях мне о них не расскажут, Сэм. Я жил в замке.
Оторвавшись от мечтаний о богатстве, Сэм нахмурил брови.
— Ну да, конечно. И отчего же ты не остался в нём?
— Я помню замок и лес, остальное всё — тьма, — тихо произнёс Кларк.
Как раз в этот миг во двор пришёл Уилл, отдуваясь от долгой дороги на коне.
— В следующий раз поедете до Бриксонов сами! — скинув с себя плащ, он громко уселся на скамью и стал стягивать с себя зловонные сапоги.
Кларк вышел из наковальни и остановился у забора. Он уже не единожды хотел рассказать Сэму, что его детство не прошло в деревенском домишке, он помнил замок и большие лестницы. Тяжёлые полога и голос... голос Берты. Она что-то ему говорила, но он всё никак не мог понять о чём. А ещё рядом с ним, Кларком, всегда околачивалась тень. Тень вела его за руку и играла с ним, тень, что так была на него похожа.
Но, по правде говоря, рассказать это ему всегда что-то мешало: То хлынувший с неба дождь, то Сэм внезапно споминал, что недоспросил с Силмена еще один пений за изделие. И так каждый раз...
В небе каркнула ворона.
Может, он и вправду просто безумец? Но почему же в груди кипит яд каждый раз, когда он слышит имена Годфри и Леандра?