Эртон Берн ехал впереди всех. На со своей крупной приземистой лошади, Эртон выглядел худым ребёнком на отцовском коне. У многих в голове не укладывалось, как этот человек мог занять место подпоручика Брендона и сейчас принимать участие в вылазке. Изредка он поворачивал своё вытянутое лицо, стреляя глазами в сторону молодёжи, давая им напоминание, что он здесь главный и сплетен на свой счёт не допустит.
— Такое ощущение, что мы будем приглядывать за сэром Эртоном, а не он за нами, — проговорил Сэм, едва сдерживая улыбку.
— Если и дальше будет задираться, подвесим его на сук дерева, — сказал Альфред, самый высокий и самый взрослый из всех, с спокойным лицом мужчина, почти ровесник Эртона.
— Почему не остались в городе? Это нам, недорослям, нет там места, — сказал Одри, выражая при этом мысль, что посетила каждую голову.
Альфред сам себе улыбнулся.
— Мои старые отец и мать зарабатывали на жизнь тем, что пекли хлеб. Больше они не могут этого делать, потому что зерно пропало. Я хочу помочь городу вернуть зерно, — ответил Альфред, в котором быстро угадывался мягкосердечный человек. — Поэтому пошел в башню. Что ж мне, сидеть в доме и ждать, пока зерно вернется само? Нет, я тоже помогу. И, да, мое имя Альфред, но я привык быть Альфом. Так что просто Альф.
Добрая половина группы оборванцев мысленно прикинула: знай они о лавчонке Альфреда, где он продает испеченный родителями хлеб, его не составило бы труда оболванить да разорить. Простой человек — как самоцвет в грязи для воришки.
С наступлением заката Кларк мог поклясться, что вот-вот задохнется от запаха пота лошадей, ожидая малейшего дуновения ветерка, чтобы сделать хоть один глубокий вдох. Вскоре закат сменила черная ночь, и Эртон Берн сделал жест остановиться:
— Пришло время привала. Остаемся здесь до наступления утра. Ночью идти холмами опасно, так что располагайтесь.
Вокруг были лишь редкие деревья, подножья холмов и полегший от ветра сухой бурьян, который охотно зажевали лошади и кони.
Сэм спешился, как и все остальные девять человек. Кларк тоже поспешил спешиться, но он едва чувствовал свои ноги. Немного размявшись, все начали располагаться, расстеливая одеяла, которые им выдали в башне, поверх травы. Назначенные следить за телегой с продовольствием загремели котлами и стали счищать место от сухостоя для будущего костра.
— Сэр Эртон, — приблизился к нему Сэм. — Правильно ли я понимаю, что нам придется обходить лес холмами?
— Да, завтра начнем возвышаться, — кротко ответил ему Эртон, стягивая с ноги сапог, опершись о круп лошади.
Сэм кивнул и, вновь едва сдерживая улыбку, развернулся. Слишком уж забавно выглядел щуплый воевода, которому долгая дорога явно давалась с трудом. А еще, чем ближе становился лес, тем страннее вел себя этот рыцарь: дерганно озираясь по сторонам и останавливаясь от каждого шороха в траве. Это не вселяло много уверенности его подопечным, которые сохраняли веселый настрой от самой башни. И вскоре они переняли настроение Эртона Берна, разом вспомнив, куда ведет дорога.
Ночь накрыла путников туманом, словно предупреждая, где во власть вступила серая смерть. Эртон Бёрн, полностью облачившийся в волосяную кольчугу, припал к траве близ костра. Его взгляд был устремлен прямиком во мглу леса, а рука покоилась на рукояти меча. Когда луна скрылась за облаком, вмиг смолкли все голоса, уступив легким порывам холодящего ветра пройтись таинственным шепотом по траве.