Сэм достал из-под ворота кулон в форме ромба. Яркое мигание невольно привлекло внимание Кларка, и он начал рассматривать бирюзовый сияющий камень, который отбрасывал на лицо Сэма бирюзового цвета лучик, так же в форме ромбика.
— Отец Кэтти не разборчив, принял бы и наворованные деньжата, — произнес Кларк, приводя Сэма в смятение. — Если они обещали нам богатство, оно же где-то хранится.
— К чему ты клонишь? — нетерпеливо вопросил Сэм.
— Давай свалим с этой чертовой деревни и будем ворами, пока ты не найдешь себе нового Ральфа и снова не станешь правильным Сэмом.
— Прости, Кларк, — на удивление спокойно ответил Сэм. — Но такая жизнь не для меня. Я должен остаться здесь. Другого шанса у меня не будет. Я слишком многое обязан Кэтти.
Кларк закатил глаза, решив, что Сэм придает слишком много значения голубиным делам.
— Ты хоть знаешь, что нас ждет, если сэр Эртон услышит подобное от рыцарей, представляющих честь короля? — Кларк услышал знакомое возмущение в голосе друга. — Наши имена обрастут позором на весь Холлистон, и уж тогда отец Кэтти не даст свое благословение ни за какое золото.
Кларка едва не перекорежило от мысли, что он представляет чью-то честь, а уж тем более Леандра.
— Леандру как раз не помешает тот, кто вступится за его честь, потому что её у него нет, — упрямо произнёс Кларк.
— Как можно чернить человека, которого даже в лицо не видывал? Его величество заслуживает о себе других слов. Благодаря его распоряжению все эти несчастные люди обрели надежду. Благодаря королю наша с Кэтти мечта может исполниться, — он сжал кулон в ладони и прижал к груди. — О, Кларк, вдохновив столь многих людей на будущее, разве может наш король заслуживать твоих слов?
Судьба свела вместе абсолютно разных людей: мирного Сэма и постоянно попадающего в неприятности Кларка. И сейчас эти двое думали о совершенно разных вещах. Сэм мечтал заработать как можно больше для Кэтти, думал о том, где они с ней будут жить, когда обручатся, и что будет расти у них в огороде. Для Сэма не было большего счастья. Кларк же размышлял, что могло бы вывести Сэма из деревни, пока благочестивца не уволокли в лес волки. А потом он задумался о Холлистоне. Чем город был лучше леса? Если бы он решил там остаться, то в лишний раз убедился бы в эгоизме людей. Кларк всё своё детство провёл на городских улицах, и для него не было ничего ближе людских пороков. Он знал людей, и от этого всё стремительней угасала его надежда на будущее, пока совсем не исчезла.
Ему было искренне плевать на то, выгонят его из рыцарей или нет. А если рядом в такой момент окажется бутылка выпивки, то Кларк перенесет эту неудачу с наивысшим радушием. Сэму же казалось, что Кларк родился с каким-то сломанным механизмом в голове, и этот механизм неисправен. Его отношение к людям никогда не изменится...
– Тебе удалось вспомнить о своей семье? – вдруг спросил Сэм. – Они могли жить в подобной деревушке.
– Может, и жили, – бесцветно ответил Кларк. – Какое это имеет значение?
Кларк не хотел воскрешать обиду на Сэма за то, что тот не верил его словам о прошлом.
– С прошлым человек обретает смысл, – утвердил Сэм.
– Мое прошлое никак не связано со мной сейчас, и кем я был, не имеет значения.
– Ты вечно говоришь загадками. Иногда мне кажется, что и на меня ты смотришь, как на всех остальных, – свысока. И что я тебе вовсе не друг.
– Даже ничего обо мне не зная, ты знаешь обо мне больше, чем все те люди, что меня окружали в моем прошлом.
— Ты имеешь в виду чужеземцев? — нахмурился Сэм. — Что за «те люди»?
Кларк сжал челюсть. Он заранее знал, что его слова обернутся для него чужим гневом. Ну а что, если нет? Он ведь никогда не говорил Сэму всё как есть — напрямую.
— Я несостоявшийся наследник короля Холлистона Годфри Лампелуча, — сообщаю тебе это как своему единственному верному другу. Моя мачеха избавилась от меня, приказав оставить в лесу привязанным к дереву.
— Ну ты и придурок, Кларк! — прыснул Сэмюэл после звонкой тишины. — Расскажи эти песни кому-нибудь ещё, может, хоть они посмеются. Но я от них устал, уж извини.
— Будь это хоть былью, сейчас я всё равно здесь, — тихо произнёс Кларк, но его слова заглушило появление в доме Альфреда. Альф шумно пододвинул табурет к очагу и с кряхтеньем уселся. Следом за ним вошёл и Оскар, откашливаясь и отряхиваясь от влаги.
Пламя в очаге почти догорело, свидетельствуя, что за дверью царила глубокая ночь. Однако один только Кларк всё не мог сомкнуть глаз. Альфред храпел так громко, что Кларку было невдомёк, как Сэм, Одри и Оскар преспокойно спят, ничуть не тревожимые. Не выдержав, он кинул в стену над Альфредом свой сапог. Тот упал ему на голову, но Альфред лишь смахнул его с изголовья и продолжил звонкий сон.
— Да ладно! — громко произнёс Кларк, но сон не ладился только у него. Он поднял с пола свою припрятанную флягу и, недолго думая, вскрыл и выпил несколько глотков. Он тщетно попытался уснуть, но сегодня внутренние демоны расплясались в груди как никогда: Сэм, тот самый Сэм, который назывался его другом, заглянул в пыльный сундук памяти Кларка, так хранимый от чужих глаз. Более того, Сэм насилу взломал замок, сдерживающий дверцу. А что же в итоге? В итоге, когда Кларк рассказал всё как есть, Сэм просто посмеялся и не поверил ему.