— Нет! — закричала Лэрен что было сил. — Только не это! — Ее голос не мог выплеснуть изнутри всю горечь. Она, вместе с Юно, нависла над пеплом, роняя слезы.
— Я не хотела, о боже, не хотела... — говорила она то ли пеплу, то ли Юно.
Грэйфорцы в иступлении глядели на Юно и Лэрен. Вскоре они увидели на себе взгляд светлых, необычайного цвета, глаз.
— Он так любил вас, — сказала она тихо. — Он всегда помогал вам... Как вы могли?.. — Сейчас, с загоревшейся во взгляде злобой, Лэрен выглядела как настоящий туман, серый беженец из края кошмаров.
Она вдруг осознала, что все эти люди не стоили добра ее отца. Все они обошлись с ним низко и подло, не став даже слушать. Из-за того, что они проявили к ней жестокость, а Джеймс заступился, сейчас он был пеплом.
Ее прекрасный, заботливый отец Джеймс стал пеплом. Кошмарный сон. Она бы хотела прснуться, а он будет ходить над ее головой и смешно бурчать что-то себе под нос. А потом невзначай постучится к ней и скажет что-нибудь смешное для ее веселья. Да, так и будет...
Голова Лэрен низко склонилась. В это мгновение она не стала прерикаться с внутренней сутью.
Она бросилась в сторону жителей, вытянув руки вперед, как маленькая фурия с длинными серыми волосами.
— Лэрен, нет! — закричал за ее спиной Юно. — Ты не можешь! Нельзя!
Туман, как в кошмарном сновидении, видела ужас на лицах взрослых мужчин, которые разбегались в стороны, как от огня. В страхе они забывали, что в их руках вилы и острые грабли, которые они прихватили в бегстве. Им пришлось столкнуться с самым большим своим страхом, отравляющим жизнь годы — со страхом, который осел в крови и передавался по наследству. Этот страх гонялся за ними, как кот за птичкой. И все же молодой Эдвард, так же отчаянно, как и Лэрен, выставил вперед вилы, преграждая ей наступление.
— Ты поплатишься за содеянное! Я тебя не боюсь!
Лэрен, сама от себя не ожидая, повисла на рукояти вил, заставив Эдварда понервничать.
— Ну чего стоите? — закричал Эдвард, и ему на выручку поспешили бледные Хуффи с Ульрихом, отталкивая Лэрен граблями и лопатой. Грабли запутались в ее волосах, причиняя сильную боль.
— Скажи, пусть разведут костер, — крикнул Ульрих Эдварду. — Избавимся от нее как можно скорее! Вот и узнаешь, чертовка, каково было отцу Джеймсу.
— Чем вы хуже тех серых тварей? — ненавистно выпалила Лэрен, пытаясь высвободиться. — Вы не заслуживали отца Джеймса! Подло напали на него, не выслушав! Он был несказанно добр к вам, а вы предали его!
— Помалкивай! Демона мы слушать не станем! Многому же научил тебя милосердный Джеймс, да нам на беду! Видели мы, как ты обратила его в прах, не слепцы! Теперь получай ту же участь! За всех жителей Грейфорда!
— Я не демон! Я ничего вам не сделала!
Ульрих, на лице которого горели огнём глаза, рассмеялся.
— А мы ждать не собираемся, пока сделаешь!
— Отец Джеймс говорил только правду, пусть теперь она гнетёт вас до конца дней! Никогда вам не спасти свои сердца! Вы сами — вот кто настоящие демоны!
Через распахнутую дверь храма Лэрен увидела высокий язык пламени во дворе деревни.
— Вы не ведаете, что делаете! — исступлённо произнесла она, думая, что это будут её последние слова. У неё нет шанса спастись. На её лице не осталось слёз — всё иссушила горящая в груди ненависть. Грейфордцы отведут её во двор и... Она ощутила, как волосы выскользнули из зубьев грабель.
На Лэрен началась настоящая охота. Ей преграждали путь, как взбесившемуся зверю, но никто не мог побороть ужаса перед свободным туманом. Вскоре Лэрен, в возникшей суматохе, врезалась в Ульриха, и нисколько не огорчилась пеплу, что накрыл её с головы до ног. Нельзя было дожидаться возвращения сумасбродного Эдварда. Устрашённые Хуффи с остальными распластались по стенам храма, когда Лэрен замерла посреди зала, вся в пепле. Она смотрела на Юно, но он выглядел так же, как и все... Он был таким же жителем деревни Грейфорд.
— Что ты натворила? — с горечью вопросил он. Как же больно было Лэрен видеть страх в глазах этого мальчика. Он боялся её и пятился всё больше вглубь храма.
— Юно... — замотала головой Лэрен, сама не зная, что сказать. За её спиной всё больше разгоралось пламя.
— Я не хотела... — она обречённо замотала головой, пуская слёзы.