Под взглядом чистых светлых глаз близкого человека Лэрен виновато посмотрела на свои руки и платье, усыпанное пеплом... с её губ сорвался всхлип. Она посмотрела на Юно, как растерянная младшая сестра, но всё, что он сказал ей, было:
— Уходи. Пожалуйста, уходи! Оставь нас! Оставь!
Лэрен, наконец, оттаяла. Она смогла развернуться к выходу и медленно вышла через порог храма. Затем медленно спустилась по лестнице, понурив голову. Когда же ниже по холму она подняла взгляд, то опешила.
На неё смотрел Эдвард с остальными жителями, которые держались вместе. Эдвард подумал, что туман сгубил всех, кто был в храме, и громко закричал. Он бросился на неё с факелом со всех ног, а следом за ним — и все остальные, высоко вознеся над собой огонь и оружие.
Лэрен замешкалась, не желая больше бороться. Однако, вспомнив, что эти же жители однажды уничтожили ее родителей, она сорвалась с места. Если ей и суждена была смерть, то только не от рук грейфордцев! Не от тех, кто сгубил ее родителей и отца Джеймса! Лэрен юркнула в лес и оказалась в тени высоких ветвей. За ее спиной долго раздавался голос Эдварда, и время от времени под ноги прилетало что-то, что ранило лодыжки. Лэрен неслась со всех ног, бесприютная душа. Когда за спиной все стихло, она прислонилась к дереву и разрыдалась, скрыв лицо за ладонями. Однако, сколько бы она ни рыдала, тяжелое чувство не покидало ее груди. Ей хотелось провалиться под землю, и последнее, о чем она сейчас думала, — это ранние снежинки, что стали падать на землю. Больше никогда они с Юно не будут перекрикивать друг друга, извещая, что пошел первый снег. Больше никогда они втроем не окажутся у камина, посмеиваясь над наивными сказками Джеймса, который пытался развлечь названных детей историями.
— Прости, отец... прости! Пости меня... я... я не хотела! Прости... ах, прости меня! Я... я ненавижу их! Ненавижу! Люди, они... они хуже нас!
Лэрен осталась совсем без сил, и теперь, с перемерзшими ногами и руками, замерла под деревом, бубня себе под нос. Не думая, она стала брести по лесу по незнакомым местам.
«Ничего, девочка, ты не виновата», — говорил голос отца в ее голове.
— Нет, виновата! Я виновата!
«Ты хотела защитить меня».
— Да, хотела! Но не смогла! Я...
«Я знаю», — отвечал голос Джеймса, все еще живой и теплый в ее памяти.
— Они хотели... они развели костер... — жаловалась Лэрен, сбиваясь.
«Они были несправедливы к тебе. Они не знали тебя, как я и Юно. Вряд ли кто-то из них смог бы принять мои слова. Я должен был предвидеть это. Смерть Ульриха на моей совести, Лэрен. Не на твоей. Один я натворил бед, как последний глупец».
Лэрен подумала, что он всегда находил ей оправдание. Ей, туману. А как же относился он к жителям... как же любил он их!