— Мне так обидно за тебя. Обидно за все, что они посмели...
«Прости, милая... Это моя вина. Не неси ее в себе. Помолись и отпусти боль. Я должен был остаться с тобой и Юно, довести дело до конца... но поспешил. В их сердцах еще не было для тебя места. Прости, моя девочка».
— Не извиняйся. Человек не должен извиняться перед туманом, — плакала Лэрен. — Бог ведь забрал твою душу, отец? Он забрал ее к себе?
И тут она, наконец, заметила белоснежный снег, что безмятежно осыпался наземь со светлого неба. Снежинки нежно падали и на ее лицо, проникая в самую душу, на тернии, которые оставили грейфордцы. Небо говорило, говорило, что приняло Джеймса.
Глава 38 - Начало мести
Кларк сидел на камне у прихолмья. Отсюда хорошо просматривались поле и две стены леса. Первый снег, окрасив всё одним цветом, скрыл из виду пепел. Сизая мантия Кларка покрылась тонкой коркой льда, но он не уходил. Весь день, как и день до этого, он провёл здесь, выжидая, как одинокий коршун, когда из леса выйдет певун, этот несостоявшийся рыцарь, который никогда бы не выбросил из-под шлема глупые мечты.
Мечт у него и вправду было много, в отличие от Кларка. Оказалось, что разбитое может растерзать грудь до крови, а пепел – задушить. В душе Кларка не было многого: лишь осколки и пепел, и сейчас они терзали его и душили.
Пустота обернулась огнём.
«Почему Сэм, а не я?» – задавался он вопросом. – «Он ждал своего будущего, моё – мне было не нужно».
Его взгляд упал на землю близ камня, где из-под тонкого слоя снега всё ещё колыхались хрупкие жёлтые цветы. Жители уже починили забор, и теперь во дворе возрождалась прежняя суета. А вчера над Грейфордом светило солнце. Кларк знал, что мир никогда не замирал, какая бы потеря и боль ни свершилась. Но за Сэма он чувствовал несправедливость и гнев, чувствовал за весь несмолкающий мир.
Он уже много раз обозвал первуна редчайшим из глупцов: пойти на поводу у басни... Впрочем, разве это было не в духе Сэма? Размышляя об этом, Кларк бродил по прилесью, мучая надежду повстречать друга. Он разжигал костры, чтобы их было видно из самой далёкой чащобы. Он звал и ждал, но Сэмюэл так и не выходил. Не отзывался. Кларк ненавистно поглядывал на пепел, вокруг которого ходил кругами. Он представлял дух друга, который смеялся с ангелами над его потугами, но продолжал искать его на этой земле.
Из его кармана выпал кулон, оказавшись аккурат у корешков цветов. Кларк, сам не зная на что, разозлился и поднял кулон с земли.
— Так хочешь в могилу? — досадно произнёс он и подорвался с камня. — Ты же так хотел вернуться к своей ненаглядной Кэтти, так отчего же сдох на этой треклятущей земле?! Нашёл место! — хмыкнул Кларк. — Зачем тогда говорил столько слов, рыцарь?
Колючие снежинки шумели, встречаясь с ветвями деревьев. Невыносимая тишина давила на душу, внутри которой возгорался протест.
— Надо было сильнее стукнуть тебя, когда распевал песни о благородстве. Может, не попёрся бы сюда, — Кларк бродил по холму из стороны в сторону, сбивая носками обуви снег и бросая бессвязные фразы, предназначавшиеся Сэму. — Идиот. Ты... был... хорошим человеком, чёрт возьми!
Он со всей силы ударил кулаком по камню.
— Сучий сын, Леандр, я доберусь до тебя и заставлю ответить! Будешь жрать землю за содеянное! Кольчуга, говоришь, спасёт?.. Посмотрим, кто теперь спасёт тебя!.. Леандр... — издевательски произнёс он королевское имя. — Отнял у меня мать, отнял жизнь... выгнал на улицы нищим... Не слишком ли? И после всех злодеяний ты... предал Сэма? Я найду тебя, Леандр. Найду и убью. Сэм точно этого не заслуживал.
На следующий день, как только рассвело, Кларк покинул Грэйфорд. Вслед ему смотрели жители деревни, ставшие более молчаливыми. Прошло почти три дня с ужасающих событий, но они всё ещё бродили, точно тени, поражённые и безжизненные. Среди жителей часто мелькала рыжая голова юноши Юно. Жители возложили на него ответственность присматривать за храмом вместо отца Джеймса. Уже пару дней кряду этот мальчик наводил в храме порядок и помогал выкапывать новые могилы на кладбище.
После того, как Юно закончил читать похоронную проповедь на холме, его плечи сползли вниз. Он пребывал в большой скорби и смятении. Ночи в храме были полны печали, ведь его близких там больше не было, и огонь в очаге горел только для него. Иногда он выходил ночью на крыльцо, бесстрашно стоя подолгу. Он хотел увидеть Лэрен. Он оставлял в прилесье еду, но каждый раз находил её нетронутой.
Наперекор всему случившемуся, Юно молился за Лэрен, искренне надеясь, что с ней всё будет в порядке. Как бы ни болело сердце Юно за неё, он прекрасно понимал, что ей в Грэйфорде места больше не найдётся, а ему – не найдётся в лесу. Они были разлучены, возможно, навсегда.