-Коим образом погубили?
-Стрелой в сердце. Не успела тварь утащить Антолия. Слыхал я, что водица в златом чане тогда в миг заполонилась алой кровью твари.
-Так удалось тумана крестить, иль не удалось?
-Уж померла тварь раньше, ежели крестили ее. Чуда, видать, не произошло. Осталось чудище чудищем…Эй, а ты-то внимаешь для чего вас, бродяжек, сюды сгребли? – заманчиво спросил служка.
-Неа, не знаю. - Ответил бродяжка, звонко досюрпывая похлебку.
-Отец Лаврентий сказал мне, что убийство в стенах храма - большой грех! Вот вас бродяжек и собрали. Таким вот образом священники отмывают со своих рук, да стен этого храма кровь туманью. Ты только представь, какое худо - убийство в храме! На глазах самих священников и Христа! Слыхивал я, что так отцы решили искупить свой грех. Поэтому-то вас, вшивых и грязных отмывают прямо здесь во дворе. Только ты никому ни слова! Это тайна, стоящая мне жизни! -важно завершил он, и под суровым взглядом священнослужителя с котлом, поднялся из-за стола и поплелся, низко склонив голову по делам насущным.
Когда отец Лаврентий присел на лесницу, ведущую к храму, его лицо преисполнилось ужаса: Его боготворимый огород был атакован обездоленными детьми. Эти юные отщепенцы бессовестно вцепились во все, что торчало из-под земли. Они стремительно набивали новое тряпье разновидными овощами, не различая зеленых от спелых. Великолепные пионы и цветники Лаврентия оказались втоптаны в землю всего за несколько мгновений. Как это он упустил из виду такое безобразие?
-Прекратите, разбойники! - взвизгнул Лаврентий, и кинулся бы спасать свой урожай, если бы не отец Антолий, что появился и преградил собрату путь.
-Мы все еще расплачиваемся за наш грех, Лаврентий. Пусть эти дети делают, что им вздумается, если на то их воля. Мы не должны препятствовать искуплению. Будем считать, что злодеяние в стенах нашего храма отравило и наш урожай, и твой цветник.
Лаврентий глухо вскульнул и горестно запрокинул голову к небесам, и тут же услышал надрывный плачь. Лаврентий обернулся, и увидел совсем неподалеку синеглазого Вереска, этот маленький мальчик проливал горькие слёзы над подавленными пионами, которые любовно собрал в букетик. Сердце Лаврентия немного смягчилось - хоть кто-то разделил его горе. Умиленный слезами мальчика над порчеными цветами, Лаврентий обошел храм, и оборвал свой самый любимый куст оранжевых пионов. Крупные, свежие цветы он вручил горюющему Вереску. Так он решил поощрить мальчика, за сострадание к затоптанным цветам. Мальчик утер слёзы и принял прекрасные цветы из рук монаха. Оба радостно улыбнулись друг другу посреди возни маленьких разбойников, что счищали сад, и поспешно удирали из храмового двора. Старший братец Вереска ухватил его за руку, и поволок подальше от монаха. Из-под одежд смуглого так и сыпались недоспелые овощи, которые он решил унести с собой из храмового огорода: То ли чтобы съесть, то ли прото так, поддавшись ребячеству.
Отец Лаврентий не выдержал и все же пустил слёзы. О, его огород...его сад...
Подле дымящийся бочки находился совсем молодой русоволосый монах. В руке его была обычная палка, а с палки свисал чёрный меховой жилет, который должен был отправиться в пламя. Однако когда на огород Лаврентия произошло самое настоящее покушение, этот монах так и замер разинув рот. Эти уличные дети разорили храмовый огород, и сейчас поспешно делал ноги, подбив одежды ранними плодами. А покуда русовласый монах отвлекся, один проворный мальчишка едва не утащил у него из под носа жилет. Это был не кто иной, как мальчишка-чужеземец, что вознамерился вернуть жилет Хверны, пусть нынче и дырявый, да провонявшийся гарью. Но русовласый в рясе оказался не промах, и ухватился за жилет в свою очередь:
-Ах вы дурное ворье! Дикие бесята, что не ведают о благодарности! - глаза монаха так и полыхали злобой.
-Отдай мою вещь, не то пну тебя в колено! - пригрозил мальчик, не намереваясь уступать монаху.
-Ничего я тебе не отдам, бесёнок! Моли Господа, дабы излишний холод вывел из тебя дурь! - рявкнул монах.
-Братец Артемий! - раздался голос Амелии рядом. - Неужто ты вздумал перечить наказу отца Антолия? Велено ведь было - не препятствовать детворе. Верни мальцу его жилет.
-Это не малец, Амелия, а бес во плоти! Ты только взгляни на огород! Они осквернили наши труды, как приспешники дьявола! - Артемий впал в праведный гнев, и рванул злополучный жилет.
Мальчик покраснел на лицо, и вклинился в монаха ненавистным взором. Амелия предстала перед двумя, и выхватила жилет из рук осоловелого Артемия. Ее светлые глаза пробежались по разорванной материи, и женщина благодушно улыбнулась: