Шестеро поддержало говорившего неискренним смехом, тупо и тревожно глядя на Хверну. Смех на месте же и поугас под взглядом колдуньи — взглядом злопамятной, бесчувственной вороницы.
— И признал же Сильгерд тебя своей женщиной, да нам всё невдомёк, отчего? Почему до сих пор не подарила мужу настоящего сына? Гляди, бедняга Сильгерд с горя приютил чужеродного! — высказался ещё один из толпы, и хижина снова наполнилась хохотом, теперь искренним и громким.
Маленький Элейфр, хоть и понимал речь вошедших лишь отчасти, тоже стал смеяться. Он смеялся нарочно и звонко. «Смейся, если тебя донимает страх!» — так всегда говорит его отец. «Смейся, и страх уберёт от тебя руки!» Вот он и смеялся, и не перестал даже тогда, когда страшный взгляд Хверны упал на него.
Женщина тоже начала смеяться. И засмеялась она от души, запрокинув голову. Элейфр не сумел так долго делать вид, что веселится, а Хверна всё не смолкала. Поглядывая на него, она всё смеялась, смеялась и смеялась…
Элейфру не удавалось отцепиться от хватки Хверны — колдунья вела его в лес. Мальчишка яро запоминал путь, чтобы не заплутать и вернуться к хижине, когда женщина оставит его на съедение тварям.
— Ну чего ты топорщишься, дурень? Не стану я оставлять тебя в лесу, — сказала она.
— Врёшь! Хитрая, сутуломордая ворониха! — рычал, скользя коленями по снегу, мальчик.
— Не веришь? — остановилась Хверна. — Тогда уходи! — Она отпустила его, и он угодил плечом в рыхлый снег. Быстро поднялся на ноги и развернулся, чтобы убежать. Но не стал убегать. Хверне взаправду было не до него. Женщина чёрным пятном удалялась в белую чащу. Полный злобы, он подхватил комок снега и бросил ей вслед. Как могла она, несмотря на протест, тащить его в лес?
— Мы не умрём! Ворониха первая свалится с ветки, ха-ха, свалится, свалится! — прокричал он, чем заставил Хверну остановиться и обернуться. — Идём со мной, и я расскажу тебе, как уберечь отца от гибели. Если послушаешь меня, он останется жив. — Она не стала его ждать, снег заскрипел, когда Хверна направилась дальше.
Элейфр замялся, но всё же побежал вслед за колдуньей, держась на расстоянии. Она шла быстро, то и дело теряясь среди тёмных стволов деревьев. Мальчик опасливо поглядывал назад, где хижина уже пропадала из виду. Ему не нравилось плутать, снег, как самый могущественный колдун, делал из леса безликого незнакомца. Хверна остановилась, чтобы заглянуть внутрь некогда изгнившего дерева. Она долго обыскивала слои коры, пока не выудила мерцающую серебром флягу. Элейфр очень заинтересовался находкой и сам не заметил, как протянул за вещицей руки.
— Нет! — гаркнула Хверна, прижимая флягу к груди. — Есть поверье, что беда случится с тем юношей, который, не познав женщины, коснётся зелья. Прикоснёшься к нему — и оно обратит тебя в кучку мха на пне.
— Колдунья! — выплюнул Элейфр и отшатнулся назад. Его кулаки сжались, а нижняя губа угрожающе выпятилась. Ребёнок изо всей мочи подражал враждебной наружности отца. Сильгерд делал точно так же, когда женщина рассказывала мрачные небылицы, призывая соблюдать их. Обзывал её, отходил на другой край хижины, но пусть и не сразу, сокрушённо возвращался и прислушивался. Глаза его продолжали не верить, смеялись, а руки принимали глиняных человечков.
— Хочешь верь, а хочешь нет. Ты мне не сын, коль поверье сбудется, я переживать не стану, — женщина, красными от холода пальцами, спрятала зелье под жилет. Схватив мальца за плечи, она присела и вклинила в него холодный, точно колючий снег, взгляд. Элейфр попятился назад, но ещё никогда Хверна не держала его так сильно.
— Они слепы в своей горделивости. Они мечтают о Вальхалле! Хотят умереть здесь, оставив жён и детей там, за большой водой! Разве они не дураки, Элейфр? Разве им будет сладко распивать эль с Богами, когда родная земля никогда не примет их кости? Скажи Сильгерду, что нам здесь не место. Скажи ему, что пора возвращаться, иначе будет худо! Зло отыщет нас везде, пока мы здесь, на этой треклятой земле! — она трясла мальчика, будто так он лучше слышал. Когда колдунья наконец заметила полный ужаса взгляд серых глаз, она замерла, сжалившись и будто смягчившись. — Про зелье запомнил, Элейфр? Ну, хоть кивни! Хорошо. Если тебе не удастся уговорить Сильгерда, в нужный день я напою наших этим зельем. Для них оно обернётся целебным и дарует сил. Они выпьют его и смогут одолеть врага. — Скорбно ссутулившись, колдунья поднялась и зашагала обратно, к хижине. Глаза мальчика увлажнились, а сердце глухо забилось в горле. С этим страхом ему было не справиться. Колдунья будто переложила все свои опасения на его мальчишеские плечи. А ещё, колдун среди всех колдунов, снег, зачаровал взор мальчика. Элейфр вспомнил, как тот блестел под полной луной, но годами ранее… с той зимы прошло несколько весен. Той зимой он точно так же смотрел на снег, ощущая, как мороз кусает тело. Почему-то тогда зимой он не мог пошевелиться. Не мог убежать в тёплую хижину и не мог… избежать волчьей пасти. Острые клыки призраком клацнули перед самым лицом. Элейфр отмахнулся от кошмарного видения, повалившись на снег. Он громко закричал, закрыв лицо руками.
— Да что с тобой? Приди в себя! Не пугай меня, Элейфр! — Он не знал, когда колдунья оказалась рядом, но ощущал на своём лице её ледяные руки.
— Мне... холодно!.. Волк! Холодно... холод... — забормотал он, хватаясь за медновласую голову.
— Я не понимаю... Говори, как учил Сильгерт, по-нашему! Что? Холодно, говоришь? — Она накрыла Элейфра своим чёрным жилетом, накрыла его с головой, прижав к себе: — Да, было холодно, мальчик. Тебе было очень холодно, знаю...