Мальчик нёсся по улицам, пронесся под городскими вратами, и по главной дороге... И наконец, остановился. Яркие лучи солнышка играли с клубами дорожной пыли. Стайка серых гусей радостно гоготала, скрывшись в тени деревьев. Мальчишка пристроился неподалеку от серых птиц, под зеленеющей ивой, разделяя с ними негу теплого денька. Стоило мальчику прикрыть глаза рыжими ресничками, как его внутренний взор рисовал жилище монахини Амелии: Спокойное, чистое, приветливое. Казалось, сердце мальчика осталось лежать в той комнатушке, аккурат на том самом табурете, где он съел каравай. Не сыскать отныне для него во всем Холлистоне местечка прекрасней. Мальчик решительно поверил каждому ее слову, и с этого самого момента намерился быть лучше, чем он есть. Казалось, что на душе у мальчонки так прекрасно, что его светлые брови засияли от внутреннего счастья, а лицо так и стало совсем по-детски милым, когда он улыбался, зияя мягкими ямочками. Мальчик дремал, позволяя завтрашнему дню медленно красться к Холлистону, уповая, что тот принесет ему не менее приятную встречу с Амелией...
Иногда человеку просто нужно обрести покой, чтобы подружиться и со временем, и с миром тоже.
Глава 4 - Череда
Для жителей Холлистона ночь выдалась холодной. Перед самым рассветом с пригорода наплыл серый туман: Он просеивался сквозь железные нахлесты врат, проплывая мимо стражников, неуловимый и неосязаемый, как брощенное в спину проклятье. Предрассветный дрем бесследно покинул стражников. Мужи вдыхали напоенный влагой воздух, подпитывая думы мыслями о худе, о недобре...И тут же, не стерпев назойливой тревоги, чья-то облаченная в тонкие латы рука перекрещивалась. В мгновения страха душа человека как никогда тесно прижимается к божественному, к свету. В мгновения страха душа человека как никогла жаждет восхода солнца...настуления ясного утра.
Холодна была ночь, ненавистен туман, страшна неизвестность...