Мальчик потряс головой - он совсем не злился.
-Ты очень доброе дитя! Пусть и в моих силах совсем немногое за стенами этого храма, я все же буду любить вас настолько, насколько души моей хватит. Но могу ли я единожды попросить тебя о кое-чем?
Серые глаза мальчонки вопросительно застыли на лице Амелии.
Монахиня выудила из-под верхней одежды добрую половину лукового пирога.
-Ты очень порадуешь меня и Господа, ежели проявишь участие к таким же, как ты, и поделишься с ними этой едой: Каждому по ломотою. Поможешь? Вот спасибо! Запомни: Ты сделаешь доброе дело! - Сказала она поощрительно, словно добрая сердцем наставница. -Малыш Вереск тоже не пришел на подаяние. Надеюсь, что его матушка была среди всех сегодня. Милый Кларк, прошу тебя, найди малыша Вереска, узнай, есть ли на деле у него жилище и есть ли матушка? Ежели они тебе повстречаются, скажи его матушке, что ее ребеночка могут приютить в храме, и обязательно угости их пирогом! И того мальца тоже, что был с Вереском, и назывался его братцем!
Мальчик ничего не произнес. Лишь покачал головой. Ему не нравилось то, о чем просила его монахиня, и все же ему очень нравилось, когда она довольно улыбалась и безмятежно молчала.
Упрятав сверток с пирогом под жилет, мальчишка добросовестно принялся за поиски Тита и синеглазого малыша. Лениво бегая по незнакомым местам, он неустанно вертел головой, вглядываясь в дворы и дома. Поиски усложнил противный дождик, что снова размесил грязь под ногами. Когда мальчик выбежал к невысокой ограде, где ютились промокшие куры, до него донесся гнилостный запах. Исходил запах от уложенных у стены мешков с затхлым содержимым. Завал показался мальчишке неплохим убежищем от промозглой мороси. Приблизившись к зловонному укрытию, он немало удивился: Из-под навеса мешковины на него смотрели две пары глаз. Несомненно, это были смуглый Тит и синеглазый Вереск. Двое сидели плотно прижавшись друг к дружке, не менее удивленные появлению мальчишки-чужеземца. А мальчишка в свою очередь успел выудить из-под жилета ломоть пирога, протянув тот братьям. Несколько мгновений он так и простоял с вытянутой рукой, покуда в его мыслях нечто не переменилось. Мальчик глядел на двух братьев, и сердце его внезапно сжала зависть. Он скинул белоснежную тряпицу с пирога, и впился в него зубами. Большие крошки падали на грязную дорогу, а душный запах дождя смешался с манящим ароматов лукового пирога. Голодные дети ловили взглядом каждую ниспадающую крошку, и щеки их распалялись от злобы на чужеземного мальчишку. Тит тут же догадался, что рыжепатлый их дразнит. Подорвавшись с насиженного местечка под холодный дождь, Тит ударил мальчишку-чужеземца, приказав убираться прочь, подальше от них! Кларк же брызнул в неприятеля грязью с носка соей обуви, и, довольный своей пакостью, скрылся с глаз долой.
Продолжение дня прошло в непрестанном потоке с небес. Дождь лил, покуда его не прогнало закатное солнце. Горящий свет залил сверкающую грязь, по которой шагал мальчишка-чужеземец, в надежде отыскать место по суше. Кровом юнцу послужило корыто, край которого подпирал забор. Под корытом было сухо, разве что изрядно мало места. Он погрузился под нехитрое укрытие, в надежде, что промозглая ночь поскорее наступит и уйдет. Сегодня он снова совешил плохой поступок, поэтому, прежде чем погрузиться в дрём, он пообещал еще раз, что с завтрашнего дня непременно будет хорошим.
Наутро следующего дня мальчик хотел было умыться колодезной водицей, да только зловредный страж прогнал его за ворота. Проглотив слова ругательств, мальчик побрел к холодной реке. Юноша смывал с своих ладоней и лица мазки грязи, что за ночь пробралась и под навес корыта. Заглядевшись на резвые салки тонких рыбок, мальчик заметил, что уже некоторое время его отражение пристально глядит на него же самого. На морозной воде отражался холодный взор серых глаз мальчика. То был цвет натаявших льдов, цвет суровой зимы... зябкий холод в глазах совсем юного человека. Мальчик был уверен, что приведи он Вереска к Амелии, и она тот час бы позабыла серую тусклость его глаз, утопая в глубокой синеве глазок Вереска. Чужеземец принялся отмывать от грязи и волосы. Его пальцы то и дело путались в колтунах, и то было нисколько не диво, ведь за последнее время макушка его разрослась не хуже медвежьего загривка. На мальчика вдруг снизошло печальное осознание: Он осознал, что ужасно далек от света, что разбивается цветными лучами в храмовое оконце. Уж куда ближе этому свету синеглазый малыш Вереск. Ближе малыш и доброте милой Амелии, придется синеглазый по нраву даже скупым серым камням, коими выстроен храм.