Прошел день, село солнце за далекий горизонт.
Проплыли дни, сменяя себя один за другим. Как подрастают за короткую пору травинки и деревья, так и подрос за короткую пору мальчик-чужеземец, и все мальчишки и девчонки с каменных Холлистнских улочек…
....И к дести зим жизни Кларка добавилось еще четыре.
Глава 6 - Велика цена за возмездие
Деревня Грэйфорд.
Ясный серп луны висел высоко в ночи, разрезая плывущие мимо облака. Начало осени уже воскрешало снега на вершинах холмов, дыша по ночам студеным ветром. Трое крепких духом мужей восседали за одним столом, хлебая жидкую кашицу из общего чана. Ульрих, Бреди и Хуффи довольствовались единственной свечей, пламетце которой плясало от сквозняка, что гнал ворохи туч высоко над холмами. Один за другим, они дружно делили поздний ужин, бормоча скучные беседы. Ульрих, хозяин скудного застолья, поглядывал через плечо на колыбель, из которой доносилось мерное сопение. Сидящая же подле колыбели старушка, заменяющая ребенку мать, прикорнула на скамье.
- Малышке уж верно годок будет зимою? – растянул улыбу Хуффи.
- Годок. Будет. - Черство подтвердил Ульрих.
- Помощницей тебе станет вскоре, дочурка-то. - Произнес, Бреди, соскабливая со дна чана остатки угощения.
- Ежедневно господа молю, чтоб не померла малявка. Жену свою не сберег, так хотя б дитя сберегу.
Из колыбельки вырвался плач. Тройка мужей содрогнулась.
- Ишь горланит! - выдохнул Хуффи.
Ульрих разбудил старушку, и та взялась нянчить дитя.
Мрачное лицо бородатого Бреди скукожилось, точно гриб под солнцем.
Плачь малышки затих, а лицо Бреди все не разглаживалось. Еще мгновение, и глаза его едва не выпали от натуги:
- Слыхали?! Где-то беда! - вскочил из-за стола муж.
Ульрих и Хуффи затаили дыхание.
- Ты зачем такие пакости мелишь? – разозлился Ульрих, но тут же смолк.
- Слыхал? – Подловил, Бреди. - Только что же…
Истошный крик в очередной раз пронзил ночной воздух.
Хуффи осенил себя крестным знаменем. Что-то надвигалось.
В одну за другой в дверь каждой из хибар звонко и бесстрашно поколотили. Худощавый старик, облачившись в большой шмат одежд и обернув шею седой бородой, точно призрак, слонялся с факелом по округе, тарабаня в каждую дверь на пути: “Выходите, чтоб чёрт вас побрал, трусы!” – горланил старец, созывая мужей.
Крохотные оконца хибар обзавелись светом, из них же послышались звуки детского плача. Деревня Грэйфорд, за годы своего существования, стала походить на пастушьего пса, остро ощущая надвигающуюся опасность. Поэтому, как только в воздухе запахло угрозой, женщины, будто только и поджидающие этого страшного часа, принялись роптать молитвы, а истощенные телом и духом мужья, взялись за подручное оружие - вилы, кочерги, да лопаты, и, осенившись крестом ото лба до живота, распахнули двери наружу. Вспыхивающие огнем факелы выкрали у ночного мрака больше ясности. Бледные, словно покрытые инеем мужские лица мельтешили округу глазами. Люди хрустели твёрдой землей под ногами, топчась подобное стайке гусей, вокруг которой бродил волчара за чернотой воздуха. Старик распихал мужиков, что стояли на пути к амбару. Под тяжестью одежд пожилой походил на горбатую гору, что плыла к хранилищу, откуда и донесся вопль. Все последовали за стариком, точно перетрушенные гусыни за храбрым орлом. По пути, Хуффи вытянул перед собой руку с огнем, приговаривая, точно помешанный на худе: