Однако, глазенки “беса” выражали тот же страх, что и жители всего Грейфорда. Это обманывало восприятие Джеймса, вело за нос его жалость, и любопытство...
“Во имя моей деревни, и во имя каждого, кто приходит в храм на этом склоне, я... Мне стоило бы прикончить этого неокрепшего демона сейчас же. Но я не могу. Я все еще не могу сделать свою душу жертвой Грейфорда и его жителей. Нет, не могу.” - Говорил себе священник.
Начиналась гроза. Отец Джеймс отступил на шаг, и отвернулся от дитя тьмы.
- Уходи. - Бросил он. –Шагай в свой лес и никогда не возвращайся!
Когда священник робко обернулся, его настигло отчаяние –этот неокрепший бес все не уходил. А как бы он хотел, чтобы она просто исчезла, скрылась с глаз! Священник замахал руками, и грозно прикрикнул. Порождение тьмы попятилось, но не сгинуло. Тогда Джеймс замахнулся клюкой, но и то не подействовало.
- Бестолковый бес! - гаркнул он, отталкивая тумана обратно в чащобу.
Седовласое создание нежданно отпрянуло от крюки, споткнулось о вязкий бурьян, и повалилось на козленка. Животное обратилось прахом. Юный туман вскрикнул, и отскочил от праха, как от кошмара во плоти. Сжавшись в комок, демон уязвленно затрясся на траве. Священник схватился за последнего козленка, точно проворный коршун. Он крепко прижал блеющее создание, и собрался было делать ноги. Ясная молния озарила храм на вершине склона. Божий дом - это то самое место, которое отворяет двери перед каждым, кто нуждается в этом. Кто нуждается в этом... А что если, в этом нуждается порождение смерти...?
“У этого создания два пути: Однажды оно станет убивать людей, или же будет убита ими. Могу ли я уповать, что есть еще один путь? Во имя Грэйфорда и жителей, я не убью это создание, но... Спасу его.”
Священник учтиво коснулся белоснежного плеча клюкой:
- Поднимайся, я не собираюсь чинить тебе вред. - Он присел неподалеку, стараясь уловить взгляд белесых глаз. Бесенок выглянул из-под взлохмаченных седин, как запуганный волчишка. Голос священника смягчился. - Это хорошо, что ты боишься. Но сейчас мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Вставай. - Позвал священник, выпрямляя спину. Он указал ей встать, благожелательно улыбаясь. Туман послушался. Священник указал клюкой в сторону храма, и ей же подпер спину демона, дабы та не умудрила что-нибудь лихое.
- Вперед. - Скомандовал он, осторожно подталкивая седовласое дите.
Туман зашагал путем, по которому его вела крюка. Одурело озираясь, существо наведало куда поддаться, куда заныкаться, кому ввериться, ведь мир за пределами леса был чужд и опасен. Отцу Джеймсу же казалось, что своими руками он возложил на свою же шею ядовитого змея. Голова его то была холодна и пуста, то воспалялась от мысли, что он, священник деревни Грэйфорд, потворствует дьяволу. У каменного крыльца Джеймс с придыханием осенил себя крестом, и, шелестя молитву, отвел тумана в стены храма. У алтаря горел зажжённый Юно факел. Сам же Юно давно пригрелся в теплой каморке, и, возможно, впал в сон, не тревожимый вестями о погибшем псе. Серый демон застыл, точно вкопанный. Отец Джеймс готов был пожертвовать чем угодно, лижбы узнать, что же воцарилось в восприятии самого тумана, при виде священного распятья. Юный бес обернул голову к священнику, ища то ли возможности удрать, то ли покровительства. Священник было наконец-то осознал, что дверцы за его спиной сомкнуты, этот человек откровенно шел на риск, и шел он не один, с собой тащил Джеймс спокойно спящего Юно! А с наихудшим порядком дел, какого будет несчастным жителям, приди они спозаранку на молитву, да наткнись на прах священника и его служки! Пораскинув мозгами, Джеймс втолкал юного демона к первому ряду, и, обойдя существо, подпер дверь, где дремлел Юно, увесистым шандалом.
“Обычно здесь сидит Ульрих. Тот самый Ульрих, что сжег амбар вместе с двумя ей подобными.” - промелькнуло в мыслях Джеймса, при виде бесеныша, что вжался в скамью первого рядка. И тут-то Джеймса охватила небывалая смута, она вырвалась из груди, и терзала его голову. Он полагал, что люди имеют полное право расправиться с ним, не ущемляя своей жестокости. Как мог он, этот жалкий горе-священник привести в храм божий ее - само порождение неведанного зла! Ту, от рода которой на Грэйфорд пали хлопья праха, и стенания душ людских? Как мог он? Разве это не предательство? Разве в этот самый час не предал он всех тех, кто приносил сюда ноги, дабы не утерять рассудок от вездесущего горя и страданий? Что за наваждение ущемило ум его, ежели привел он сюда порождение с адовых глубин?
Отец Джеймс в исступлении подошел к распятию и посмотрел на лицо Иисуса. Глаза изваяния замерли не на нем. Они были устремлены на тумана, со всем своим обыденным милосердием.