Сэмюэлу оставалось лишь найти нужную в хозяйстве Ральфа веревку, и обменять ее на небольшую связку гвоздей из мастерской, как и наказывал его новый мастер. Это поручение Сэм вскоре исполнил. Здесь, посреди Холлистонской суеты не было в душе юноши места для тоски по прежним местам… Холлистон призывал к усердной борьбе за свою жизнь и место, ведь люди здесь вовсе не располагали к себе чуткостью к ближнему, если и вовсе не были жестоки. Один ушел – другой пришел, жизнь течет дальше!
Воротившись в мастерскую, Сэмюэл нашел Уилла за усердной работой. Отбросив жгут веревки, Сэм внедрился в помощь, отдав работе весь день и весь вечер. И Сэм и Уилл усердствовали казаться удачными тружениками в придирчивых глазах мастера Ральфа. Уилл самоотверженно бил по наковальне, заготавливая гвозди. Сэмюэл же, не покладая рук, раздувал упругие мехи, разводя жар в углях. Сила удара Сэма уступала силушке Уилла, и все же, время от времени, один заменял другого, и становился у раскаленного до красна металла. Незаметно на двор наползли сумерки. Тогда юноши отложили в сторону и молот и мехи, испытывая изнеможение. Уиллиам снял с себя дубленный передник, что служил ему защитой от снобов искр, что разбивались о него при каждом ударе о наковальню, и , не чувствуя задних ног завалился на спальное лежбище, ему больше пришлось по нраву ночевать в пристрое, откуда шел ход из дальней стены мастерской. Сэм хотел было тоже отойти на покой, но что-то заставило его выйти из наковальни, и вклинить взор вдаль, куда-то туда, где проползала широкая дорога, и ютились жилища с дворами…Сэмюэл замер на пороге, прислушиваясь к внутреннему гласу. За порогом стоял неуютный вечер, и с каждым мгновением небо сгущало свою неприветливую серость. В мастерской же пришло время тишины, время исцеления сил, время доброго сна…
-Сэмюэл, запри-ка дверь, с улицы сквозит. –попросил Уилл, даже не догадываясь о том, что Сэм все-таки запер дверцу, но снаружи.
Домашние куры живо клевали землю вокруг девушки в длинном платье, концы которого, были лихо закручены за пояс. Кэтти только что завершила выдергивать сорную траву с тех мест, где отец ее вознамерился бесчестно выращивать овощи, не имея на то ни малейшего дозволения. Красивые, но хлопотливо-тревожные руки милой Кэтти обзавелись красными мозолями, а в подобранных в узел волосах запутался ярко-фиолетовый репейник. Беглый взгляд совсем юной девочки замер на пригорке, откуда вырос могучий дуб. Не выпуская посуды, где от зерна осталась разве что пыль, Кэтти, быстрым шагом взобралась к дубу, и, ничего не ожидая, просунула руку в крошечное дупло над своей головой. Кора дерева болезненно встретила натруженные девичьи пальцы, и Кэтти уже хотела было вынуть ладонь, чтобы поднести ее к губам и пожалеть, подув на мозоли теплым дыханием, но не тут то было! В дупле кое-что нашлось! Там лежал желудь. Кэтти вытащила его, и, поднеся едва ли не к самому носу, очаровательно улыбнулась.
- Сэмюэл здесь!- выдохнула девушка, пригладив прядь волос за ухо.
Она неуверенно заглянула за ограду из отцветающих кустов смородины, и, не до конца веря своим же глазам, позвала:
- Сэмюэл..?
Сидящий под деревцем юноша обратил к Кэтти свое красивое лицо, с густо-чёрными бровями, и серо-зелеными очами. За время разлуки этот мальчик обрел новые черты, лицо его вытянулось, а скулы начали выдавать в нем нечто мужественное и бойкое. Кэтти все смотрела в это знакомое лицо большими светлыми глазами, и румянец на ее щеках смело расцветал.
- Кэтти! - Произнес юноша под деревом. - Я думал ты больше сюда не приходишь..!
Девушка раскрыла ладошку, в которой лежал желудь.
- Но я все еще заглядываю в дупло. Каждый раз, после забот. Как же долго я ничего не находила. - Немного обиженно произнесла она, дивясь от того, что ей вдруг захотелось плакать. Неужели ей было столь обидно? Все это время, что не появлялся он, Сэм.
- Мой мастер умер, мне пришлось покинуть прежний дом. Теперь мы с Уиллом служим иному мастеру, едва ли не у самых Холлистонских врат.
Кэтти было изумилась. Лишь сейчас она заметила, что в этот морозный вечер, влажные волосы на лбу Сэмюэла сбились полумесяцами, а на щеках застыл румянец, точно тот нарисовала морозь. Дорога, разделящая их друг от друга стала не больше и не меньше, по сравнению с прежним домом Сэма.
- Ты проделал дюжий путь! Ты верно так утомлен!
- Я рад видеть тебя, милая моя Кэтти. - Приласкано произнес Сэмюэл. - Все ли у тебя славно?
Девушка пробралась сквозь ветви, и присела неподалеку. Взгляд ее пополз по земле поволокой, ведь жизнь ее при отце была безрадостна. Но к чему говорить слова, ежели такова была ее жизнь, и к жизни этой она давно привыкла.