Однако, несмотря на недовольство, все пошли вслед за Сильгердом, когда тот вернулся обратно, усевшись у тлена вчерашнего костра. Элейф убедился, что отец больше к нему не обернётся, прежде чем смело направился в чащобу. Он решил не оборачиваться, выбирая храбрость страху. Только за храбрость отец мог его похвалить. Если он будет идти вперёд, не сворачивая, то не заблудится. Голые деревья путали глаза, похожие друг на друга, а от белого снега под ногами стали видеться серебряные мошки.
Шёл он уже долго, как на зло, не видя ни одного животного. Вдруг что-то глухо клацнуло в стороне от мальчика, заставив Элейфра обернуться. Он нацелил на звук стрелу, тут же осознав, что это всего лишь спорхнувшие с ветви вороны. Сильгерду повезло, ведь птицы шумно взлетели, как раз когда он наступил на сухую веточку, и та с хрустом сломалась.
Всё это время отец следовал за названным сыном. Мужчине было сложно оставаться незамеченным, его плечи не смогло бы скрыть за собой ни одно дерево в этом лесу, поэтому приходилось идти поодаль. Пусть и так, этот человек, что назвался отцом мальчишке, не мог пустить его в лес без надзора. А что, если и вправду волк? А что, если буйный лось? А что, если... серая тварь?
Изредка, между тем как глаза выискивали опасность, он поглядывал на медную макушку, бодро шагающую все дальше и дальше. Элейфр время от времени останавливался, чтобы медленно направить стрелу в сторону то ли белки, то ли кого-то еще. Мальчик уже безуспешно выпустил пять стрел: те улетали в сторону голых крон и, падая, исчезали в белом снегу. Сильгерд подумал про себя, что этот малец вознамерился во что бы то ни стало вернуться с добычей! Он и раньше мог проявить себя как юный охотник, но сегодня он ничем не отличался от взрослого, шествуя самостоятельно и надеясь только на себя. Мальчик совсем не подозревал, что по другую сторону от их пристанища старшие уже отловили дикое животное и разожгли костер чуть ли не до самых небес!
Когда за спиной Элейфра раздался громогласный ор, он едва не повалился на снег от неожиданности. Его отец мчался на него, держа над головой подобранную палку.
— Убирайся прочь с моей земли, неотесанная свинья! — кричал Сильгерд, подражая мужам из местных деревень, на которые они не единожды посягались. — Убирайся, или я выбью из тебя потроха и развешу их на своем заборе! — смеялся он, довольный своей глупой игрой.
Выбросив лук в сторону, мальчик схватил ближайшую ветку и, занеся ту над головой, подобно отцу, побежал навстречу, грозно вопя. Сильгерд не пожалел силы, нанеся первый удар древу: Элейфр отшатнулся, но палки не выронил. Ухватившись еще крепче, мальчик атаковал следом, явно решив, что если не выбьет палку из руки Сильгерда в два удара, то не быть ему сыном этого воина! И мужчина нисколько не поддался, когда Элейфр стукнул во второй раз, едва ли не по руке несчастного отца. Со смехом отец выронил палку, но тут же поднял и подставил заносчивому негоднику подножку, повалив с ног. Мальчик, принимая игру за настоящий бой, защитил горло палкой, удерживая поперек.
Сильгерд подивился силе найденыша: его ручонки дрожали, но мальчик и не думал сдаваться, в глазах его сияло упорство. Тем же делом Сильгерд не собирался уступать, напирая всё сильнее. Услышался громкий хруст, и палка Элейфра разломилась на две части. Острый древесный разлом мазнул по виску мальчика, и вдобавок по лбу прилетел сильный удар палкой, которую он всё время удерживал. Элейфр уселся, ощущая колючий снег за воротом и боль на виске. Он вытер с лица струйку крови и уставился на свою ладонь, а потом на глупо застывшего Сильгерда, который так и обалдел, вытянув лицо. Мальчишка вдруг развеселился, довольный тем, что не поддался, пока не разломилась ветка. Вслед за Элейфром отошёл и Сильгерд, тоже громко захохотав: слава Одину, палка не выбила мальчонку глаз! Отец подхватил мальчика и покружил в крепких объятиях, не переставая смеяться. Когда он поставил мальца на ноги, тот смотрел на него совсем другим взглядом. Сегодня Элейфр охотился один. Сегодня Элейфр вырос.
— Бойкий, ну настоящий волчонок! — похвалил отец.
Элейфр был рад тому, что отец больше не дрался с ним, как с ребёнком. Он даже получил ранение, и не какую-нибудь там царапину, а настоящее!
Когда Сильгерд с названным сыном вернулись, по всей округе уже разошёлся сильный аромат жареного мяса. Увидев, что Элейфр поранился, старшие подивились, усаживая его посередине, чтобы тот рассказал, что с ним приключилось.
— Элейфр подрался с жителем деревни.— Бросил названный отец, подмигнув отпрыску, в чьих жилах текла кровь чужих людей. — Берегись, мой волчонок уже отрастил свои клыки! — гордо произнес он и уселся неподалеку, проверяя куски мяса на готовность.
Элейфр, одурманенный запахом еды и радостью Сильгерда, не знал большего счастья.
Тепло солнечного дня притупило дух воинов-иноземцев. После обильной еды и нескончаемых речей о том о сём мужчины лениво разбрелись по пустяковым делам. Они наслаждались тем, что на ближайшие дни ничего не предстояло. Нужно было только есть, натачивать топоры да ножи и спать. Во сне им снились родные края, а кому-то и родные люди, что преданно ждали их возвращения за океаном. Они видели в дрёмах мелькание злата и драгоценных камней, которые быстро потратят и с которыми вернутся домой. А ещё слышали людские мольбы, ощущали жар пламени и запах гари – то, что они оставляли взамен за ворованное. Нужда повела этих людей через большую воду, по следам единиц из их рода. Они не желали задерживаться на чужбине, но желали прихватить с собой побольше, прежде чем их драккар отчалит от берега, где они посеяли немало бед. В ближайшее время готовился ещё один набег на деревеньку поодаль. Если верить словам Бьорна, что без конца выискивал местечки побогаче, там даже затесался каменный храм. А в храме, как полагается, нет-да-нет, найдётся что-то из злата, что-то украшенное разноцветными камнями. Блеск этих украшений, как свет самого Одина, сулил добротное будущее тому, кто запрячет вещицу в рукав: ладони их уже чесались.
Элейфр хотел сидеть со всеми у костра до последнего, но веки его начали слипаться, а громкие речи, как бы ни были интересны, затмевал сон.
— Отец, пошли... давай уйдём... уплывём на драккаре... Хверна... говорит... она говорит, отец... — клюя носом, названный сын Сильгерда вдруг вспомнил, о чём хотел сказать, пока совсем не уснул.
Сильгерд потянул мальца за ворот, чтобы тот выпрямился, и посмотрел на него.
— Ты что, будешь слушать россказни этой чёрной курицы? Ну и насмешил же ты меня, Элейфр! — И названный его отец взаправду рассмеялся, а потом добавил: — Отправляйся-ка спать, пока я не услышал от тебя новой бредни!